Читаем Кремлевский пасьянс полностью

Если кому-нибудь удалось бы заглянуть сейчас в мысли этого человека, он был бы крайне удивлен: Кейнс был растерян, а если называть вещи своими именами, его настроение следовало бы охарактеризовать как паническое. Он славился своим умением слушать собеседника, но в данный момент никак не мог сосредоточиться на выступлении начальника оперативного управления Клэра Джексона. А речь шла о делах первостепенной важности. Джексон представлял свои соображения по поводу второго документа, имеющего рабочее название «Стратегические цели и задачи американской разведки в СССР».

Кейнс встал из-за стола и, уловив недоумевающий взгляд Джексона, кивнул: «Продолжайте». Он подошел к окну своего кабинета, расположенного на седьмом этаже административного здания ЦРУ, и уставился немигающим взглядом на верхушки деревьев огромного живописного леса, который с этой стороны подступал вплотную к владениям Кейнса. В голову пришла мысль, что он напрасно согласился заменить обстановку в кабинете, эта тяжеловесная французская мебель в стиле «ампир» давит на психику, создавая чувство потерянности и дискомфорта.

«Господи, о каких пустяках я думаю!» – чертыхнулся про себя Кейнс и вернулся за стол.

Джексон тем временем перешел к анализу состояния резидентуры ЦРУ в Москве. Состояние дел в Москве можно было охарактеризовать одним словом – катастрофическое. Советский Союз всегда был «крепким орешком» для любой западной разведки, особенно, когда речь идет об оперативной работе. В настоящее время американцы располагали в СССР двадцатью пятью контролируемыми агентами, однако до уровня легендарного Пеньковского никто из них не дотягивал. Даже те скудные данные, которые все же поступали из России, зачастую вызывали у аналитиков скептицизм и прямое недоверие. Любой завербованный советский гражданин на деле мог оказаться агентом-двойником. О том, чтобы проникнуть в «святая святых» – в руководящие круги СССР, даже речи идти не могло. Сотрудники элитного советского отдела считали агентурное проникновение в СССР делом малоперспективным, основной упор делался на техническую разведку и повышение эффективности работы московской резидентуры. По мнению Джексона, с выполнением последнего пункта возникли существенные трудности. В начале восемьдесят третьего года из советского отдела в Москву был переведен Эдвард Ли Ховард, как выяснилось впоследствии, советский агент. В Лэнгли он прошел все необходимые проверки, в том числе и на детекторе лжи. После прибытия в Москву Ховард как оперативный работник получил доступ к установочным данным агентов. Агентурная сеть была разгромлена, «замолчала» большая часть технических средств, советские агенты были арестованы и приговорены к высшей мере наказания. Советы выдворили из страны второго секретаря посольства Пола Стомбауха и четверых сотрудников ЦРУ, работавших под различного рода прикрытием.

Кейнс с трудом дождался, когда Джексон закончит свое выступление, и раздраженно хлопнул ладонью по столу.

– Джексон, ваш план никуда не годится!

Он сознательно употребил слово «ваш», хотя это было не вполне справедливо, в составлении плана принимали участие все подразделения ЦРУ. Сам Кейнс еще несколько дней назад считал план вполне удачным, но в силу некоторых обстоятельств его мнение изменилось. Какую-то роль в этом сыграла его изощренная интуиция, но главной причиной столь крутой перемены явились сведения, второй день хранившиеся в папке с двумя голубыми полосками на дне его личного сейфа. Именно эти сведения и послужили причиной паники, охватившей директора ЦРУ в один из последних дней уходящей зимы.

Кейнс упер локти в стол, положил подбородок на сцепленные кисти рук и уставился тяжелым, немигающим взглядом на начальника оперативного управления.

– Клэр, этот план может подождать до лучших времен. Ситуация в Советах заставляет нас действовать быстро и решительно…

– Извините, босс, – вмешался в разговор начальник аналитического управления. – А что особенного происходит в России, если не считать того, что на днях состоятся третьи за два года похороны генсека?

– Это вы меня спрашиваете? – вкрадчивым шепотом поинтересовался Кейнс. Он был настолько раздражен и одновременно обеспокоен, что подчиненные с трудом разбирали его речь. – Уокер, ваши сводки также ни к черту не годятся! Ваши люди, случаем, не на кофейной гуще гадают? Или по требухе убитых животных? Мне нужен точный анализ реальной ситуации в Советах! Понимаете меня, Уокер? Глубокий и точный анализ, а не ассорти из эмигрантских сплетен и цитат из передовицы «Правды», которыми вы потчуете меня последнее время! Я просмотрел сводки за последние два года и у меня сложилось впечатление, что они написаны под копирку!

Кейнс заставил себя успокоиться, и его речь стала более разборчивой.