– Для такого старика, как Марв, у него немало свежих идей, – заметил Эл. Марву Грину исполнилось сорок два года.

– Его секретарша тоже считает Марва большим оригиналом, – рассмеялась Кэнди.

– Не надо было ему связываться с женщинами, с которыми вместе работает, – совершенно серьезно заметил Грегори и лишь спустя мгновение поморщился, поняв смысл собственных слов.

– Ты прав, милый. – Она повернулась к Элу, и оба улыбнулись. – Ты очень устал?

– Нет, я выспался во время перелета.

– Отлично.

Перед тем как обнять ее, Грегори смял обертку и бросил ее на пол, где она присоединилась к нескольким десяткам других. Ему приходилось часто летать, но Кэнди знала, как помочь Элу преодолеть влияние смены часовых поясов.

***

– Ну как, Джек? – спросил адмирал Грир.

– Меня не покидает тревога, – признался Райан. – Мы оказались свидетелями испытания, проведенного русскими, по чистой случайности. Они все рассчитали блестяще. Все наши разведывательные спутники находились за пределами оптического горизонта. Они полагали, что мы не узнаем о проведенном испытании – ничего удивительного, поскольку русские нарушили договор о запрещении ПРО. Впрочем, это всего лишь техническое нарушение, – пожал плечами Джек. – Все зависит от того, как истолковывать текст договора. Существуют два метода толкования его – «строгое» и «свободное». Если бы мы совершили нечто подобное, сенат сошел бы с ума.

– Им не понравился бы и тест, свидетелем которого ты был, – заметил адмирал. Очень мало людей знали о том, насколько далеко продвинулась работа в «Чайном клипере». Программа была «черной». Более закрытых программ, чем совершенно секретная «черная» программа, просто не бывает.

– Может быть. Но ведь мы испытываем систему наведения, а не настоящее оружие.

– А русские испытывали свою систему, чтобы убедиться в том, представляет ли она собой космическое оружие, – усмехнулся Грир и покачал головой. – Это походит на метафизические рассуждения. Сколько лазеров может уместиться на острие булавки?

– Не сомневаюсь, что Эрни Аллен мог бы ответить на этот вопрос. – По лицу Джека пробежала улыбка. Он во многом был не согласен с Алленом, но этот человек не мог не вызывать уважение. – Надеюсь, что наш друг в Москве сумеет снабдить нас необходимой информацией.

12. Успех и неудача

При организации слежки за всяким подозреваемым необходимо установить, как он – или она – проводит свой обычный день, и лишь после этого станет ясно, что требуется предпринять. Чем более одинок человек или его деятельность, тем труднее следить за ним, причем так, чтобы он не заметил слежки. Так, например, сотрудники КГБ, выделенные для наблюдения за полковником Бондаренко, уже успели невзлюбить его всей душой. По их мнению, его ежедневные пробежки представляли собой идеальную маскировку для шпиона. Он бежал совершенно один по московским улицам, которые в столь ранний час были почти пустыми – настолько пустыми, что все, кто находился в это время на улице, были несомненно знакомы ему в лицо, и он сразу заметил бы любые отклонения от обычной картины. Пока он бежал вокруг кварталов жилых районов Москвы, три сотрудника «Двойки», которым было предписано не спускать с него глаз, теряли визуальный контакт с ним не меньше пяти раз. Укрыться можно было лишь за редкими, лишенными листвы деревьями, так как башни многоэтажных жилых домов походили здесь на надгробные памятники, одиноко стоящие посреди открытого пространства. В любой из этих пяти моментов Бондаренко мог остановиться и забрать что-то из скрытого «почтового ящика» или оставить собственное донесение. Все это было тем более неприятно потому, что репутация этого полковника Советской Армии была безупречной и чистой, как только что выпавший снег; впрочем, именно такое прикрытие и стремится создать себе агент вражеской разведки, ведя деятельность, направленную на подрыв оборонной мощи государства.

Его снова заметили, когда он огибал угол здания, направляясь домой. Ноги полковника Бондаренко двигались энергично, в холодном воздухе виднелись крохотные облачка пара, вырывающегося изо рта. Старший группы пришел к выводу, что понадобится не менее полудюжины «топтунов» только для того. чтобы

следить за полковником во время его утренней пробежки. К тому же придется прибывать на место по крайней мере за час до того, как субъект выйдет из подъезда, и страдать от пронизывающего холода московского рассвета. Сотрудники «Двойки» придерживались мнения, что их службу крайне недооценивают.