Читаем Кремлевские жены полностью

Секунды смертной боли, несколько минут предсмертных мучений — вот малая цена царской свободы от оговоров, наговоров, приговоров. Он, вместе со всеми чадами и несколькими слугами, теперь там же, где Сергий Радонежский и Александр Невский.

Кровь царицы Александры Федоровны смыла все большие и малые дворцовые грехи. Кто сегодня осмелится повторить сплетню об ее любовных утехах с Григорием Распутиным, хотела бы я посмотреть? А если кто и осмелится, то получит такую многоголосую отповедь, что не скоро оправится. К почти канонизированным святым грязь не пристает.

И наконец, дети. А с ними рядом — слуги, доктор…

Кровь детей открывает дорогу Закону Возмездия. Дитя невинно и священно.

писал поэт и был прав.

Четыре прекрасные девушки и больной мальчик. Они были в упор застрелены. Главный убийца, Юровский, бывший фотограф, после того как царская семья спустилась в подвал и не понимавшая, что происходит, царица попросила принести стул, вдруг решил: он рассадит их, как для фотоснимка.

Приказав принести три кресла, Юровский старательно расставлял и рассаживал семью, наслаждаясь своей слегка подзабытой профессией. Да и впрямь, в любых других обстоятельствах, ни при какой погоде не светило бы ему фотографировать царей.

Эта фотография навсегда отпечаталась в его зрачках.

Да что Юровский и иже с ним! Исполнители. И получили как исполнители по Закону Возмездия. Ни один из них не знал покоя и счастья на этом свете. Если есть Тот свет, с ними и Там разобрались.

Но главные распорядители, главные «творцы» убийства — где они?

Закон Возмездия, словно потирая от удовольствия невидимые руки, начал с главных. Не забыл второстепенных. И захватил с собой невиновных, точно так же, как в случае с царскими детьми.

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года раздаются выстрелы в Ипатьевском доме.

Удивительное звуковое совпадение: первый русский царь из династии Романовых начал свое правление с коронации в костромском Ипатьевском монастыре — последний русский царь из этой династии кончил свое правление, застреленный в подвале екатеринбургского дома Ипатьева.

Уже через месяц, чуть больше того, Закон Возмездия начинает показывать себя.

30 августа 1918 года не мстительница-монархистка, не родственница царя, а тоже революционерка, эсерка Фанни Каплан стреляет в Ленина. Пули отравлены.

«Маловато сил было после ранения у Ильича», — жалуется Крупская.

В этот же день 30 августа убивают соратника Ленина, Урицкого.

В марте 1919 года внезапно умирает Яков Свердлов, Председатель ленинского Совнаркома, подписавший приказ об убийстве Николая Романова вместе с семьей. Сегодня ходит слух, что его разорвали на части рабочие. За приказ — расстрелять царя.

В этом еще времена разберутся.

В октябре 1920 года умирает от холеры Инесса Арманд — сильный удар в сердце Ленина.

Сам он тяжко заболевает в 1922 году, и в несколько приемов болезнь доводит его до полной недееспособности.

21 января 1924 года Ленин умирает. Последним его воспоминанием о полной событий революционной жизни становится всего-навсего грубость Сталина по отношению к Крупской. Последним беспокойством — тревога за судьбу партийной машины, на которой лежит сталинская рука.

Троцкий, загнанный, как заяц, сталинскими интригами, выброшен за границу, и там его все же настигает ледоруб Рамона Меркадера, посланца Сталина.

Тридцати лет от роду, от брюшного тифа в 1926 году умирает сильная и здоровая Лариса Рейснер.

20 июля 1926 года смерть косит «железного» Феликса Дзержинского.

Остающиеся и провожающие в последний путь уже ведут между собой смертельные политические схватки, доводя элементарные несогласия до поистине вражеских отношений. Дальше, дальше… дальше — больше.

Каменев, Зиновьев, Бухарин, Радек, Рыков — несть им числа — бьются, сгибаются перед Сталиным, пытаются выпрямиться, сгибаются опять…

В декабре 1934 года в Ленинграде убивают Кирова, такого же, как и все большевики, ничем не лучше других, не хуже. И Сталин, возможно организовавший это убийство, а возможно и нет, использует его для своей расплаты.

Тухачевский, Якир, Блюхер, Гамарник, Уборевич, Постышев, Косиор, Косарев, и дальше, дальше, дальше — разматывается сталинское лассо, захватывая все большее и большее количество преступников перед народом, захватывая и сам народ, истребляя его.

Тридцать седьмой год — кара за семнадцатый?