Читаем Кремль 2.0 полностью

Путинский (вернее, ельце-путинский) режим есть ухудшенная, доведенная до гротеска модель брежневского нефтяного «гуляш-социализма». Если вы читали мои книги, то знаете, что Брежнева я ненавижу и считаю его таким же виновником гибели СССР, как и Горбачева. Причем в силу брежневского бездействия. Но на фоне ельце-путинской Эрэфии Советский Союз времен дорогого Леонида Ильича – высокоразвитая держава. Если бы Путин создал полную кальку брежневской модели, то нынешняя РФ, например, строила бы дорог в год семикратно больше, чем нынче. Со стапелей авиазаводов сходило бы в десять раз больше. С некоторым отставанием от Запада, но РФ производила бы свои планшетные устройства и «умнофоны», вовсю тянула бы оптоволоконные линии связи целиком отечественного производства (о планах сего мне осенью 1987 году рассказывал директор ВНИИ кабельной промышленности Изяслав Пешков). Страна бы производила свои станки-роботы (обрабатывающие центры), свои плоские ЖК-телевизоры и т. д. Да вы вспомните прилавки магазинов бытовой электроники в СССР 1983–1984 годов: там было все то же, что и на Западе. За исключением лазерных проигрывателей (первый в СССР «лазерник» – 1987‑й) да воронежских видеомагнитофонов, которые попадали в разряд стойкого дефицита.

Путин сознательно копировал Брежнева. Вплоть до повторения идиотизма с олимпийскими играми. Как Брежнев вверг СССР в ненужные затраты с проведением летней Олимпиады в 1980 году, так и Путин навесил на шею гораздо более хилой РФ астрономические затраты с Зимней Олимпиадой в Сочи. С тем же, кстати, порядковым номером XXII. Так что совпадения тут прямо-таки мистические.

Что такое ельце-путинщина? Это брежневская модель, от которой отрезали все ее достоинства, но до предела гипертрофировали ее язвы и пороки. И как бесславно, катастрофически закончилась модель Брежнева, так же разрушится и ельце-путинская ее реинкарнация. Этого уже не предотвратить. К этому можно только приготовиться и попробовать жестко и быстро, с необходимым кровопролитием сыграть на перелом тенденции и сохранение страны.

Мерзкие черты, роднящие нынешнюю систему РФ с брежневской, очевидны.

1. Повторение большой сделки 1971 года. Народ получает всяческие потребительские радости (импортные товары) и социальные подачки, обеспечиваемые за счет торговли сырьем (нефтью-газом). Верхушка за это получает право приватизировать власть и государство как таковое, жрать в три горла и сибаритствовать, ни за что не отвечая. И все это делается за счет проедания страны, утраты ею будущего.

При Путине вакханалия импорта и почти полная отмена своего производства достигли зенита. Зарабатывая на сырье около 600 миллиардов долларов в год, РФ в оплату импорта готовых продуктов (а не оборудования!) отдает до 450 миллиардов в год. Проедание страны идет в чистом виде и на всех парах. С 2000 года рубль фактически (за счет роста внутренних цен) укрепился вчетверо. Ведь курс его остался на уровне тех же тридцати целковых за доллар (с незначительными колебаниями вверх-вниз). Это значит, что дорогие «расеяне» живут незаслуженно хорошо, а для возвращения ситуации 2000 г. нужно девальвировать рубль до 120 за один доллар.

2. Как и при Брежневе, ельце-путинская система считает, что ничего своего развивать не надо. Не нужно думать и творить самостоятельно. Надо все заимствовать на Западе. Все: и теории, и методы управления, и технологии. Все покупать только там. Что однозначно обрекает нас на непреодолимое отставание, которое лишь увеличивается из-за деиндустриализации страны.

3. Как и при Брежневе, сегодня проблемы страны (экономики, общества) не решаются, а замазываются с помощью нефтедолларов и маскируются трескуче-помпезной пропагандой. Что не уничтожает проблемы, а превращает их в зреющие «бомбы» страшной разрушительной силы.

4. Как и при Леониде Ильиче, система, аки безмозглый динозавр, прет по накатанной колее, не желая ничего менять. Она бессильна перед резким изменением внешней обстановки и перед неожиданными вызовами. И если СССР уже после смерти Брежнева столкнулся с временным падением мировых цен на нефть, то Ельцепутия также столкнется с глобальным системным кризисом. А также – с вызовами домашними (демографический кризис + миграция + износ инфраструктуры).