Читаем Красотки кабаре полностью

Мгновение тишины – и взрыв отчаянных криков, заглушивших звуки оркестра, начавшего играть вступление к следующей арии. Графиня Хаммерсфильд успела вскочить со своего места, но, тут же потеряв сознание, упала в проходе. Князь продолжал сидеть в кресле – только голова его откинулась назад, а в самом центре прилизанного виска быстро расплывалось маленькое кровавое пятно…

– Убит выстрелом в висок! А ведь она стреляла навскидку, почти не целясь, да еще не успев отдышаться после чардаша! Жужа выпустила три пули в графиню и лишь одну в Штритроттера – и что же? Невеста цела и невредима, а князь даже не успел понять, что случилось. Вот и говорите мне после этого, что никакой судьбы не существует. Нет, господа, каждому из нас суждена своя пуля, а потому даже человек, впервые взявший в руки пистолет, способен ухлопать на дуэли лучшего стрелка Вены.

– Мне кажется, капитан, что вы преувеличиваете роль случая. Во всяком случае, я бы предпочел стреляться с человеком, впервые увидевшим пистолет перед дуэлью, чем с лучшим стрелком Вены. Да и вы, при всей вашей храбрости, наверняка сделали бы подобный выбор…

– Кстати, а кто знает, что произошло дальше с нашей очаровательной Жужей? Бедняжка арестована?

– Да, и я сам видел, как ее увозили жандармы. Говорят, что она была совершенно невменяема и начала заговариваться. По слухам, ее согласился осмотреть знаменитый доктор Фрейд. Увы, господа, мы живем в эпоху неврозов…

Убийство в театре практически не повлияло на обычное времяпрепровождение офицеров лейб-гвардии гусарского полка имени императрицы Марии Терезии. Спустя час после происшествия они уже собрались в банкетном зале своего излюбленного кафе «У Густава» и теперь бурно обменивались впечатлениями. Естественно, что при этом лихо сносились золотистые головы многочисленных бутылок токайского и шампанского, а дым от сигар окутывал помещение, словно пороховой дым – обороняющийся редут. Князя Штритроттера в полку не любили – он был глуп и высокомерен, но при этом пользовался известным успехом у дам, и именно последнее обстоятельство вызывало максимальную неприязнь сослуживцев. Поэтому главным предметом обсуждения была судьба блистательной и несчастной Жужи Форкаи.

– Кстати, о Фрейде, – заметил юный корнет Хартвиг, большой знаток всех венских анекдотов. – Вы слышали, господа, какой замечательный случай произошел недавно в среде наших ученых венских психиатров?

– Рассказывайте, корнет, разумеется, что, кроме вас, об этом еще никто не знает, – усмехнулся майор Шмидт.

– В таком случае прошу внимания. Итак, доктор Брейер лечил молодую и весьма интересную особу по имени Анна. Я не силен в медицине, но говорят, что эта двадцатилетняя дама, которая, кстати, является супругой директора «Иоганн Штраус-театра», хотя по возрасту годится ему в дочери, страдала от различных нарушений истерической природы, наподобие нарушения зрения, слуха и речи, судорог, нервного кашля, ну, и чего-то там еще. Доктор Брейер наведывался к ней каждый вечер и, вводя в гипнотическое состояние, заставлял рассказывать свои галлюцинации. Однажды все болезненные симптомы полностью исчезли, и доктор решил, что его лечение возымело успех. И вдруг его срочно вызывают к той же больной. Войдя в дом, он застал Анну в ужасном состоянии – она была невменяема и, лежа в постели, корчилась от спазмов в области живота. Муж и вся домашняя челядь суетились вокруг, не зная, что делать. Брейер наклоняется к больной, которая его не узнает, и ласково интересуется, что с ней такое творится…

Корнет выдержал эффектную паузу, а затем ехидно добавил, мастерски сымитировав женский голос:

– «Это рождается ребенок от доктора Брейера», – отвечала она. А теперь представьте себе положение самого доктора, почтенного отца семейства, который выслушал подобное признание, находясь в обществе ее мужа! Беднягу Брейера обуял ужас, и он предпочел спастись бегством. Тем не менее на следующий день, когда Анна оправилась и пришла в сознание, за ним снова послали. Однако Брейер отказался прийти на вызов. Вместо этого он передал свою пациентку доктору Фрейду и даже выписал направление. А знаете ли, какие методы лечения рекомендовал уважаемый доктор Брейер в направлении, написанном по-латыни?

– Какие же? – спросил кто-то из офицеров.

И Хартвиг, дожидавшийся этого вопроса, тут же ответил:

– А такие, что любой из нас мог бы выступить в качестве лечебного средства. «Повторяющиеся дозы нормального пениса»!

Грянул такой хохот, что даже висевшая на стене картина, изображавшая нарядную публику, гуляющую в венском парке Пратер, слегка покосилась.

Но Хартвиг не унимался. Дождавшись, когда станет чуть тише, он взмахнул рукой и добавил:

– Но и это еще не все, господа. Самое пикантное в этой истории состоит в том, что муж бедной больной оказался импотентом, чего доктор Брейер, разумеется, не знал…