Читаем Красотка полностью

– Существует такое понятие – профессиональная тайна. Она есть у медиков, есть и у нас. Для того чтобы отстоять интересы клиента, адвокаты применяют самые разные методы. Какие именно – широкой публике знать не только не обязательно, но даже не нужно и вредно. Предположим, прозвучавшая запись телефонного разговора адвоката и его клиента достоверна. Что это меняет?

Максим Петрович оглядел присутствующих – внимательно, словно выискивая того, кто ему возразит. Не нашел, убежденно кивнул своим мыслям, озвучил их:

– Я уверен, что мой клиент «Идеаль Бьюти» – хорошая клиника. Ее специалисты делают благородное дело и помогают тысячам людей. Кто-то скажет, что «Эстет Идеаль» делает то же самое, но проверенная веками народная мудрость гласит: «Нет дыма без огня». Нашлись уважаемые люди, которые подвергли работу клиники «Эстет Идеаль» аргументированной критике, публично высказали свои претензии. Я убежден, что они поступили правильно, поэтому буду выполнять свой долг – отстаивать позицию своего доверителя. Это моя миссия, моя работа, таких дел у меня было, есть и будет немало. Поэтому прямо сейчас я прошу уважаемый суд объявить перерыв, так как у меня есть и другое срочное важное дело. А всем присутствующим, полагаю, не помешает осмыслить происходящее.

Акела отвесил мне изящный полупоклон, получил мой согласный кивок и снискал аплодисменты у публики.

– Максим Петрович, вы лучший! – выкрикнула какая-то экзальтированная дамочка.

– Ловок старый вояка! – восхитился кто-то из бесцеремонных СМИшников.

Поклонившись залу, матерый волк юриспруденции без постыдной поспешности удалился – подбородок поднят, на губах легкая ироничная улыбка.

– Держит марку! – восхищенно пробормотал даже Никита Говоров.

Никита Говоров, надежный и строгий, как вся лучшая часть отечественной Фемиды, все же продолжил. А я и не возражала, так как самой уже было интересно, во что выльется такой поворот событий. Никита же наконец перешел к оглашению результатов самой прокурорской проверки. Интересно, что поводом к началу не только их действий, но масштабного расследования нескольких силовых структур стало инициативное обращение в прокуратуру самой клиники «Эстет Идеаль».

Да, выходило, что они заранее просили провести проверку на соответствие своей деятельности всем требованиям Закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», СанПиНам и прочим обязательным стандартам. Теперь окончательно стало ясно, почему прокуратура сочла возможным вступить в процесс самостоятельно! Мне же не хочется думать, что Никита сам пользуется их услугами. Он красив от природы… кажется. Тьфу!

Я теперь после этого процесса всех начну подозревать и разглядывать, нет ли следов подтяжек, уколов, липосакций на лице.

– По результатам проведенной проверки деятельности клиники «Эстет Идеаль» нарушений не выявлено, – наконец закончил Говоров и торжественно вернулся на свое место.

Этот удар было сложно пережить оставшимся немногочисленным защитникам Элеоноры Сушкиной…

Мне стало ее жаль, и я объявила перерыв.

Дима притащил мне пирожков из столовой и сделал кофе. Я сижу, хмуря брови и задумчиво разглядывая надкусанный расстегай. Со стороны могло бы показаться, что я пытливо изучаю внутренний мир хлебо-булочного изделия и не вполне довольна количеством начинки в нем. Это не так. Риса в пирожке много, как, впрочем, и яйца. А смотрится при этом не особенно аппетитно… Вот такой странный диссонанс…

Пожалуй, тут можно провести параллель с действиями адвоката Трубача. Да, он хитрит и даже откровенно врет, это выглядит некрасиво. Но можно ли ставить в вину адвокату то, что идет на пользу подзащитному? Ведь это его прямой долг – исхитриться, изловчиться, найти возможность вывернуть ситуацию так, чтобы выиграть дело. Обвинение и защита, истец и ответчик – они как дуэлянты, а ведь поединок довольно долго считался достойным способом выяснить, кто прав, кто виноват.

Старый волк Максим Трубач по-своему честен: он добросовестно делает свое дело. Я не думаю, что еще увижу его на этом процессе, уверена – Максим Петрович к нам не вернется, но надо отдать ему должное – он сумел уйти, сохранив лицо.

Акела промахнулся, но не перестал быть вожаком.

А упало, Б пропало… В смысле, Акела гордо удалился, Бегемот и Слизень позорно драпали. Кто остался на трубе, то есть на нашем процессе? Одна Лариса Айвай.

В перерыве она совещалась с Ломакиной, успокаивала Сушкину и пыталась задержать Потапова, который быстро прошел сквозь строй журналистов с камерами, прикрывая лицо рукой и повторяя, как заведенный:

– Без комментариев! Без комментариев! Отвечать на вопросы, которыми его засыпали репортеры, не было никакого смысла:

– Зачем вы покупали свидетелей?

– Какие еще инструкции вы давали адвокатам?

– Вы сменили хозяев?

– Вас купила конкурирующая клиника?