Зои неодобрительно нахмурилась. Со мной и с Обри она держалась покровительственно и даже пыталась нас воспитывать. Наверное, потому, что Обри не утруждала себя воспитанием дочери, а я, по большей части, не отдавал отчета своим действиям.

Съехав с оживленной трассы, я вдавил педаль газа в пол и закоулками помчался к дому. Дозвониться до Обри не удавалось — всякий раз в трубке слышались короткие гудки. Я должен был догадаться, что что-то не так, сразу же, как подъехал к дому. Я должен был в ту же секунду развернуть седан и мчать куда подальше, но я думал лишь о том, как оторвать Обри от ее чертова компьютера, какие вещи взять с собой и сколько времени у нас на сборы. В голове пронеслась шальная мысль о том, что Интернет могли уже отрубить и вся эта заварушка могла бы спасти наш брак… Но было слишком много «но», так что я постарался об этом не думать.

— Обри! — завопил я с порога и бросился в ее комнату. К моему величайшему изумлению, место перед монитором пустовало. Я даже решил, что у меня что-то с глазами. Сейчас взор прояснится, и Обри окажется на своем месте: сгорбленная в три погибели, неподвижная, как истукан, — только рука водит по столу мышкой.

— Где же мамочка? — тише обычного спросила Зои.

Меня охватили одновременно паника и любопытство.

Обри ведь вечно сидела тут, протирая задницей стул… В кухне царила тишина, в ванной тоже было тихо и вдобавок темно.

— Обри! — позвал я с лестницы, уверенный, что жена высунется на площадку и с недовольным видом станет спускаться вниз. Потом, как всегда, презрительно фыркнет и начнет гнобить меня за… что-нибудь. Хотя нет, судя по всему, уже не начнет.

— Папочка, так мы точно опоздаем, — прошептала Зои.

Я стиснул маленькую ладошку и вдруг заметил на обеденном столе белый конверт. Не отпуская Зои ни на секунду, потянулся и схватил его со стола. На конверте небрежно было выведено «Натану» детским почерком моей жены.

— Это что, какая-то шутка? — прошептал я, вскрывая конверт.

Когда ты найдешь это письмо, я буду уже далеко. Можешь, конешно, считать меня эгоисткой, но твое мнение ничего не изменит. Я несчастна, и несчастна уже давно.

Я люблю Зои, но мать из меня никудышная. Это ты всю жизнь мечтал о ребенке. Я знала, ты будешь хорошим отцом, и думала, что тоже смогу стать хорошей матерью, но, увы. Так больше продолжаться не может. Мне так много предстоит сделать в жизни, и домашнее хозяйство не для меня.

Наверное, ты меня возненавидишь. Жаль, конешно, но я переживу. Прости, что тебе самому придется объяснить все Зои. Позвоню ей завтра, как устроюсь. Надеюсь, она поймет.

Листок выскользнул у меня из рук. Даже «конечно» писать не научилась. Одна из множества мелочей, раздражавших меня в Обри, хоть я и молчал.

У Зои во взгляде застыл немой вопрос. Нужно было что-то сказать или сделать, но меня словно парализовало. Обри нас бросила. Я мчался сюда, чтобы спасти ее ленивую, толстую задницу, а она, черт побери, бросила нас!

Снаружи раздался истошный крик. Зои испуганно вцепилась мне в ногу. Реальность обрушилась на меня одновременно с пулями, которые вмиг разнесли кухонные окна. Я рухнул на пол, увлекая Зои за собой.

Плевать на Обри — никто не будет разыскивать ее по друзьям и родственникам и умолять вернуться. Главное сейчас — защитить дочь. Да, моя супруга выбрала для бегства самый неудачный день, но это уже ее проблемы. Моя — спасти Зои.

На улице послышались крики, рев клаксонов и выстрелы. Господи Иисусе! Началось.

Я тихонько поднялся и достал из шкафа бейсбольную биту, а затем наклонился к зареванному личику.

— Зои, нам нужно добраться до машины. Возьми меня за руку и не отпускай ни в коем случае. Поняла? Что бы ни произошло, не отпускай мою руку.

Всхлипнув, она кивнула.

— Вот и умница, — похвалил я, целуя девочку в лоб.

ГЛАВА 3

СКАРЛЕТ

— Откусили? — Медсестра Джоан осторожно обрабатывала ладонь пациентки. — А кто? Собака?

— Не знаю, — глухо откликнулась Элли из-под маски. Девушка работала у нас недавно и пришла сразу после выпуска. По документам ей стукнуло двадцать, но сейчас, с распахнутыми от удивления глазами, она едва тянула на двенадцать. — Но явно какое-то животное.

— Не животное, а собственный сын, — сказала я, настраивая рентгеновский аппарат в ожидании хирурга.

Элли и Джоан с ужасом уставились на голый, в ошметках мяса, сустав.

— Мы делали снимки. Ее всю трясло, но она сказала, что палец откусил ее сын, — пояснила я.