Усевшись обратно на водительское сиденье, я вся обратилась в слух, готовая рвануть при первых признаках ходячих мертвецов. Сердце обрывалось и ухало в пропасть всякий раз, когда порыв ветра шелестел ветвями деревьев или травой. Я растерянно напевала какой-то мотив, грызла ногти, проверяла шнурки на кроссовках и молилась, молилась, молилась.

К вечеру нервы у меня были на пределе. Тщетно я старалась не думать о Джоне, чью семью так безжалостно расстреляли, и о том, с какими ужасами мне предстоит столкнуться в Андерсоне. В каком-то смысле, скорые на расправу солдаты даже к лучшему — меньше тварей попадет в город.

По земле поползли длинные тени, а вскоре на небе показалась луна. С наступлением темноты резко похолодало. Я дрожала в своей больничной униформе, сетуя, что не захватила ничего потеплее, и лихорадочна растирала ладони и плечи, чтобы хоть немного согреться. Скоро пора выдвигаться в лес, уповая только на слух и монтировку. Впрочем, от монтировки толку в этом деле мало. Сегодня всем известно, что убить зомби можно лишь прямым ударом в ствол мозга. Здесь сподручней пистолет или нож. Монтировкой так просто череп не пробьешь, и вряд ли кто-то станет ждать, пока у меня получится это сделать.

Поразительно, что может сделать воображение с человеком. Сердце у меня колотилось, как у заправского бегуна, спина покрылась холодным потом. С каждым новым приступом страха я упорно напоминала себе, что нужна девочкам. Бедняжки наверняка напуганы до смерти, но, что бы с ними ни случилось, я должна быть рядом.

НАТАН

Мы побежали к машине. Зои пригнулась — то ли инстинктивно, то ли подражая мне. Через два дома от нас грянул выстрел — мой сосед Лайл Эдсон размозжил череп незнакомцу, посягнувшему на его крыльцо. Мимо, завывая сиреной, промчалась «скорая» с распахнутыми задними дверцами, которые громко хлопали на поворотах.

— Папочка, — позвала Зои с неприкрытым страхом в голосе.

Страхом, от которого я обязан был защитить ее любой ценой, но не смог, оказавшись бессильным перед лицом обрушившегося на нас кошмара.

Руки у меня тряслись, и ключ никак не хотел попадать в замок.

— Папочка, — снова позвала Зои.

— Сейчас, милая, — откликнулся я, ругая свои трясущиеся руки на чем свет стоит. Наконец мне удалось засунуть ключ в замочную скважину и повернуть его. В ту же секунду Зои стиснула мою ладонь.

— Папочка! — завопила она.

Я обернулся: к нам ковылял полицейский. Рот широко открыт, из глотки вырывается заунывный стон. Я схватил биту, которую прислонил к дверце, пока возился с замком, и шагнул вперед, загородив собой Зои.

— Стоять!

Полицейский продолжал идти.

— Если вы меня понимаете, прошу, остановитесь, иначе мне придется применить силу, — предупредил я и угрожающе выставил биту.

Дочка вцепилась в мою штанину, и я покрепче сжал рукоятку.

— Зои, закрой глаза.

Я встал в позу отбивающего и уже приготовился ударить, как за спиной прогремел выстрел. Полицейский рухнул как подкошенный. Чуть поодаль стоял Лайл Эдсон с винтовкой наперевес.

— Спасибо, — кивнул ему я.

— Забери у него пистолет и вали отсюда вместе с ребенком к чертовой матери, — посоветовал Лайл.

— А ты?

Он покачал головой:

— Останусь. У меня дома жена. Ее укусили. Я буду с ней до конца.

Я снова кивнул и наклонился достать из кобуры револьвер. Подумав, прихватил еще и рацию, а под конец решил забрать весь пояс.

Зои открыла водительскую дверцу и перелезла на пассажирское сиденье. Мы пристегнулись, и я завел двигатель. Стрелка топлива показывала, что бензобак на три четверти полон. Я не был уверен, что этого хватит, чтобы оказаться в безопасности, но выбираться из города надо было срочно.

Зои потянулась закрыть дверь.

— И заднюю тоже, милая, — предупредил я, закрывая двери со своей стороны.

Я вырулил на дорогу и решил поехать в том же направлении, куда укатила «скорая». От чего бы она там ни убегала, нужно делать то же самое.

ГЛАВА 5

СКАРЛЕТ

На горизонте погасли последние лучи заката. Дрожа от страха, я медленно выбралась из джипа. Мои кроссовки, еще не просохшие после утреннего ливня, тут же утонули в грязи. Прижимая к груди монтировку, я шагнула в лесную тьму. Ночь выдалась тихая — настолько, что, казалось, любое мое движение было слышно за километры отсюда.

Я замирала при любом шорохе. А вдруг эти твари видят в темноте? Или находят жертву по запаху, как животные? Только мысли о девочках придавали мне храбрости и заставляли идти вперед.

Примерно через час тишину нарушило легкое шуршание. Я инстинктивно прижалась к дереву и закрыла глаза, вслушиваясь в темноту сквозь бешеное биение сердца.

Стоило мне успокоиться и поругать себя за мнительность, глаз различил черный силуэт, перебегающий от дерева к дереву буквально в двадцати метрах от меня. Зажмурившись, я бросилась бежать, и бежала, пока не споткнулась о подземную трубу, пролегавшую аккурат под главным шоссе.

Дикая боль пронзила сначала колени, потом живот, грудь и, наконец, лицо. Я упала в какую-то лужу и вся перемазалась, но тут же перевернулась, прислушиваясь к звукам вокруг меня и выискивая взглядом невидимого преследователя.