Читаем Красный полностью

Пищевая цепочка не идеальна. И я говорю о той части, в которой находимся мы. Нас съедают черви, убивают миллионами болезни, съедают другие хищники. Если у вас в руках ружье, а на поясе тяжелит десяток-другой патронов, то вы будете чувствовать себя царем животного мира. Но попади вы в равные условия с иными млекопитающими, имея при себе ногти да зубы, то вы обречены. Значит ли, что по природе своего происхождения человек является совершенным хищником? Лень – вот, что заставило человека так думать. Лень и то, что было изобретено благодаря ей.

Я не отводил взгляд от уже вот третьего гостя за сегодня и пытался вспомнить, с чего же это началось. С тебя, прильнувшей ко мне всей своей трепещущей красотой? Быть может, с тех унижений, которым я поддавался в школе? Или со стонов соседки? С паранойи? Я не знал ответа на этот вопрос. Когда мы видим события своего сна, то мы зачастую не помним его начала. Есть место, время, и события. Сейчас я попал в такую же ситуацию. Образы соседей становились смазанными и уже ничего для меня не значили. Я задал себе вопрос, а все ли это происходит на самом деле? Ближайший ориентир заключался для меня в стонах соседки за левой стеной моей студии.

В момент этого умозаключения новый гость посмотрел на меня, поднес сигарету ко рту, и через пару секунд выпустил плотный дым между губ. И задал сквозь молчание последний вопрос:

– О какой ты соседке?

Человек теряет себя в современном обществе, если не находит себе место. В мире деталей сложно найти свой рабочий винтик. Выход: смастерить свой собственный механизм.

Заключение

С чего все началось? Перед глазами стоял калейдоскоп событий. Мои смеющиеся одноклассники, маленькая девочка с невероятно большим портфелем за спиной, аудитория, забитая дыханием двух дюжин студентов, краски, размазанные в незамысловатых сюжетах по ткани, тела, секс, тепло, ты. А может, я ошибаюсь? И началось все задолго до моего рождения?

– Ты прав.

Знакомый голос заставил мои глаза распахнуться и задергаться от ослабшего пьяного угара. Я узнал место, в котором находился. Этот линолеум, не остывший от пролитого пива и виски, высокая барная стойка, пустой зал. В нем не было ничего, только дым сигарет, я, и сосед сверху. Сосед?

– Начало твоей истории было положено еще даже до твоего зачатия. И я не говорю о каких-то отдельных событиях.

В его руках крутилась все та же золотая Зиппо, перед ним лежала открытая пачка красных Мальборо, а между пальцев зажата только что подкуренная сигарета.

– Видишь ли, мой друг, когда человек пытается найти корень своих проблем, это зачастую приводит к негативным последствиям. Мы начинаем винить других, редко себя. И ничто из этого не критично. Все в порядке вещей.

В горле пересохло. Я пытался слизать со своих губ этот мерзкий песок сухости и безмолвия, но даже язык меня не слушался.

– Дыши ровнее. Будешь?

Я принял одну из сигарет, предложенных моим собеседником, подкурил от пламени его же зажигалки. И стало легче. Дым не захламлял легкие, он свободно выходил и мешался со светом неоновых вывесок пустых холодильников такого же пустого бара. Разум прояснялся, и сейчас я видел лишь моего соседа. Почему больше никого нет? И почему я до сих пор называю этого мужичка своим соседом?

– Ты должен понимать, что твоя фантазия сыграла с тобой довольно злую шутку. Твой разум отдался путешествию на пару с музой в мир похоти и паранойи, ты даже нашел это успешным, мой друг. У тебя явно проблемы. Ты точно так же зависишь от общества, как и все, кто говорил со мной. Меня и просили о многом. Убить, занять, помочь найти свое место. Ты даже не представляешь, насколько это сложно, указать человеку свою нишу. Были благодарности, я не отрицаю. Но и гнева было не меньше. Люди докучают своей разнообразностью, но и вместе с тем пробуждают во мне неистовый интерес. Я никогда не знаю, чем закончится история, как и большинство писателей, которые начинают свой бестселлер, то не знают, к чему приведет генерируемая ими цепочка событий. Но ты не такой. Ты знаешь, что хочешь видеть в итоге на своих холстах. Только вот дело в том, что ты меняешь все за мгновения до финиша. Да, я видел, как ты писал. Взяв другие цвета, ты меняешь и отношение к картине. А теперь подумай – поменяется ли отношение у человека к жизни, если он изменит цвет своего восприятия?

Паззл постепенно собирался воедино, и я снова почувствовал подступающую комом к горлу паранойю. Снова?

– Да, снова, мой друг. Скажи мне, почему та девочка, которую ты помнишь с самого детства, внезапно исчезала всякий раз, когда к тебе приходили гости? Или почему она не убила тебя после того, как ты изменил ей? Но измена ли тому, что даже не имело однозначного физического воплощения? И ответь мне на последний вопрос…

Дым направился ко мне в лицо и сквозь него я увидел блестящие глаза своего собеседника.

– Покидал ли ты этот бар?