Читаем Красные и белые полностью

Возможно, баронесса Врангель так и осталась бы в истории как мать своих сыновей и жена своего мужа, если бы не предпринятое ею грандиозное начинание – собирание материалов по истории русской эмиграции; составление, как сказали бы современные исследователи, «базы данных», получившей впоследствии название «Живая летопись живых». Особенностью предприятия М. Д. Врангель было то, что это было ее личное дело. Она не создала фонда, не образовала учреждения. Она лично обращалась к сотням людей, к десяткам эмигрантских организаций в разных странах с просьбой прислать сведения о многих людях. В среднем баронесса рассылала около 1800 написанных от руки писем в год, а ведь ей было далеко за шестьдесят. Эту работу она начала вскоре после смерти мужа. В течение четырех лет баронесса вела ее сама, затем пригласила помощницу на три часа ежедневно, позднее, когда в дополнение к материалам Мария Дмитриевна стала собирать фотографии и составлять альбомы – она наняла еще одного специалиста на три часа в день три раза в неделю.

Цель своей работы баронесса сформулировала предельно ясно: «Закрепить по свежим следам для будущего: дела, деятелей, родные таланты, пережитое ими». Деятельность матери всецело одобрил сын, генерал Врангель, одновременно выразив сомнение в реалистичности задуманного:

Однако опасения генерала не оправдались. Материалы пошли в изобилии. Имя знаменитого сына и помогало, и мешало. Русская «общественность», и в эмиграции продолжавшая враждовать между собой, разумеется, поначалу рассматривала предприятие матери генерала не только как общекультурное, но и как политическое дело. Поэтому деятели «левого» толка не спешили присылать ответы на «анкету», рассылавшуюся М. Д. Врангель. Тем не менее в конечном счете в ее руках оказалось такое изобилие материалов, что пришлось задуматься о передаче их на хранение в какое-либо архивное учреждение.

Естественно, первым делом на ум должен был прийти Русский заграничный исторический архив в Праге, организованный при чехословацком министерстве иностранных дел. Во главе Совета архива стоял выдающийся русский историк А. А. Кизеветтер. Однако передаче материалов в Прагу помешали два обстоятельства. Во-первых, все те же политические страсти. Непосредственное управление архивом находилось в руках членов партии социалистов-революционеров. Многие из тех, кто прислал М. Д. Врангель материалы, не хотели, чтобы они оказались в руках эсеров. Так, бывший крупный чиновник, «штатский генерал» С. Н. Палеолог просил баронессу

Хотя опасения Палеолога были явно преувеличены, приходилось считаться с его настроениями и настроениями немалого числа людей, доверивших матери генерала свои рукописи.

Во-вторых, к тому времени, когда начались переговоры с Пражским архивом, материалы генерала Врангеля отправились совсем в другое место, а именно – в архив Гуверовского института при Стэнфордском университете в Калифорнии (тогда архив назывался Гуверовской военной библиотекой – Hoover War Library). Сначала, еще при жизни генерала, туда был передан его военный архив, а после смерти – и личные бумаги, систематизированные секретарем Врангеля Н. М. Котляревским.

В конечном счете собрание баронессы Врангель в 1933 году отправилось за океан. Впоследствии туда же передавались и дополнительные материалы. В 1950 году, уже после смерти Марии Дмитриевны (она скончалась в Брюсселе 18 ноября 1944 года в возрасте 87 лет) последний пакет отослал все тот же верный Котляревский.