Читаем Красные и белые полностью

В 1923 году Кравцов-Кравченко был арестован за участие в бандах на Северном Кавказе. Куда ж еще было податься бывшему красному коннику, которого могли опознать (однажды это случилось) сослуживцы и знакомые? По случаю амнистии в связи с 5-летней годовщиной Октябрьской революции Кравченко задним числом заменили расстрел 10-летним заключением. Отсидев свое, он работал на заводе «Ростсельмаш». Одна годовщина «Великого Октября» его спасла, другая погубила: он был убит в родной Сальской степи в пьяной драке, случившейся у него с чабаном во время празднования 40-летнего юбилея Октябрьской революции. Характерно, что Кравченко было строго-настрого запрещено указывать место расстрела Бориса Думенко, в крайнем случае указывать Кизитериновскую балку между Ростовом и Новочеркасском. Очевидно, власти опасались, что место предполагаемой могилы Думенко и его штаба на Братском кладбище, находящемся недалеко от центра Ростова-на-Дону, может стать местом паломничества. Реабилитировали Думенко только в 1964 году.

К истории отношений Буденного – Думенко. Говорили, будто однажды Думенко приказал выпороть Буденного: к нему обратилась растерзанная казачка, утверждавшая, что ее изнасиловали казаки, которыми командовал Буденный. Буденного, который был заместителем Думенко, тут же разложили на лавке и дали ему плетей. И этого он не простил. Серьезный был товарищ.

***

Ходили легенды, что Первая конная сплошь состояла из казаков. На самом деле в состав Первой конной в разное время входили от 70 до 77% крестьян; сюда, видимо, включали и казаков. Буденный казаком не был, он был иногородним – так казаки называли людей пришлых, не казацкого рода. Многие иногородние были крестьянами, которые отлично умели сидеть на коне и управляться с шашкой. Они иначе относились к происходившему, чем казаки. Но и многие казаки из малоимущих поддерживали красных. Кроме того, в Первой конной были мобилизованные, в том числе бывшие деникинцы, которые попали туда после Новороссийской катастрофы.

Случаи перехода с одной стороны на другую по несколько раз были не единичными, а массовыми. «Человеческий материал» был дорог, особенно те, кто умел воевать, да и рядовых пленных (кроме первых месяцев ожесточенных боев) не расстреливали. Им, как правило, наскоро «промывали мозги» и мобилизовывали в свою армию. Белые – красных, красные – белых.

Судьба Григория Мелехова из «Тихого Дона» – типичный случай. Так вот, в Первой конной были 70–77% крестьян, 20–25% рабочих и 3–4% интеллигенции. Примерно пятая часть конников была совершенно неграмотной, и подавляющее большинство плохо умели читать и писать.

Первая конная по своим облику и поведению мало напоминала регулярную армию. Это было нечто, скорее похожее на средневековую казачью вольницу. И управляться с этими конниками было крайне тяжело. Сошлюсь на Бабеля. Помните, как он появился в Конармии с документами на имя Кирилла Васильевича Лютова – как еврею ему появиться там было небезопасно. «Начдив-шесть» Павличенко бабелевской «Конармии» (в жизни это был Иосиф Апанасенко) говорит, услышав, что Лютов – кандидат прав Петербургского университета: «А, так ты из киндербальзамов! Присылают вас таких, а у нас за очки режут». Это не писательские фантазии, это реалии Первой конной.

Когда Лютова, альтер эго Бабеля, приводят к казакам, с которыми он должен делить и кров, и пищу, его с сочувствием представляют: «Вот человек, пострадавший от образования».

Мы располагаем замечательным документом, характеризующим Конармию изнутри. Я имею в виду не «Конармию», а дневник Бабеля за июль – август 1920 года. Напомню, что одним из выдающихся подвигов Конармии был тысячекилометровый марш с Дона на Украину, на советско-польский фронт. В апреле 1920 года они отправились на театр боевых действий, в начале июня с ходу прорвали фронт под Самгородком, захватили в тылу польской армии Житомир и Бердичев, тем самым вынудив поляков стремительно отступить. Поляки в начале войны захватили Киев, но вынуждены были его оставить. В ходе наступления конармейцы оказались в нескольких десятках километров от Львова…

Между историками давно идет спор о том, кто виноват в поражении Красной армии под Варшавой – командующий Западным фронтом Тухачевский, Юго-Западным – Егоров или Сталин, который должен был координировать действия фронтов. Одни считали, что следовало двигаться на Львов, поскольку он рядом; другие настаивали на Варшаве. Почему же Первая конная не была своевременно переброшена на Западный фронт под командование Тухачевского, если главной целью была Варшава? Одно из объяснений: завидя Львов, где можно было здорово поживиться, конники не захотели уходить, повернуть их удалось лишь с большим трудом, но было уже поздно. Это лишь одна из причин, но, возможно, из многих подобных причин поражение под Варшавой и сложилось.