Читаем Красные и белые полностью

«Дальновидность» Краснова заключалась в том, что в 1941 году он приветствовал нападение Германии на СССР, а в 1943‐м согласился возглавить Главное управление казачьих войск имперского Министерства восточных территорий. В 1947 году, на 78‐м году жизни, Краснов закончил свои дни на виселице в Москве.

В мае 1945 года Деникин вернулся в Париж, но, опасаясь насильственной депортации в СССР, через полгода эмигрировал в США. По иронии судьбы – по польской квоте, ведь он был уроженцем Царства Польского. В мае 1946‐го Деникин писал в частном письме:

В Нью-Йорке он продолжил работу над воспоминаниями, начатыми еще во Франции. Летом 1947 года, спасаясь от нью-йоркской жары, поехал к друзьям в Мичиган, где и умер от сердечного приступа в больнице университетского города Энн-Арбор. Деникина похоронили с воинскими почестями на кладбище Эвергрин в Детройте. 15 декабря 1952 года прах Деникина был перенесен на русское кладбище Святого Владимира в Джексоне (штат Нью-Джерси), ближе к Нью-Йорку, к русской колонии. Но на этом посмертные «путешествия» генерала, точнее, его останков, не закончились.

Второго октября 2005 года прах Деникина и его жены с согласия их дочери Марины Деникиной-Грей был перезахоронен в некрополе Донского монастыря в Москве, одновременно с прахом русского философа-эмигранта Ивана Ильина и его жены. Может быть, и правильно – хотя я не сторонник того, чтобы прах покойных тревожили, тем самым как бы поправляя историю. Но в какой чудовищной форме это было сделано, с разного рода политическими и общественными деятелями, спешившими урвать свою долю славы в связи с происходящим, в том числе с представлявшим российскую власть отставным офицером КГБ, ряжеными казачками… Деникина и Ильина похоронили недалеко друг от друга. Иван Ильин был злобным критиком Деникина и поклонником генерала Врангеля. Думаю, оба покойника не обрадовались бы такому соседству.

Говорят, что смерть всех примиряет, но тексты-то остаются. Ильин писал, к примеру, что «деникинщина есть керенщина внутри Белого движения». Или – об «Очерках русской смуты»: «Эта книга написана плебеем, который не справился со своим рангом». Кстати, будучи ярым сторонником Белого движения в его врангелевском изводе, настолько ярым, что даже письма свои Врангелю подписывал «Белый», Ильин всю Гражданскую войну читал лекции в Московском университете и получал жалованье от большевиков, пока в 1922 году они не выслали его за границу. В 1933‐м, после прихода в Германии к власти нацистов, Ильин, который жил в Берлине, опубликовал в парижском «Возрождении» статью «Национал-социализм. Новый дух», в которой писал:

Цитирование можно продолжить. Все-таки когда люди желают увековечить память каких-то исторических деятелей, надо позаботиться о том, чтобы избежать подобных неловкостей.

Генерал Деникин вернулся на родину не только в виде праха. Вышло несколько его биографий разного качества, в том числе в горьковской серии «Жизнь замечательных людей». Тут уж время ворочаться в гробу Алексею Максимовичу – явно не таких людей относил он к «замечательным». Словно в наказание автор этой биографии главу о последних годах жизни Деникина назвал «Ленточка моя финишная». Лучшей биографией Деникина, на мой взгляд, остается книга Дмитрия Леховича, вышедшая по-английски в 1974 году, а в русском переводе в 1992‐м.