Читаем Красношейка полностью

— Погоди! Твой номер факса?

Харри выглянул в окно. Над Экебергом снова собирались облака.

— Найдешь в справочнике, — ответил он.

Как только Харри положил трубку, телефон затрезвонил снова. Теперь это был Мейрик, он велел Харри зайти к нему «сию же минуту».

— Как там твой доклад о неонацистах? — спросил Мейрик, как только увидел Харри в дверях.

— Плохо, — ответил Харри и уселся в кресло. Из-за головы Мейрика на него смотрел портрет норвежской королевской четы. — На клавиатуре западает клавиша «Е», — добавил Харри.

Мейрик вежливо улыбнулся, как король на портрете, и велел пока с докладом не торопиться.

— У меня тут для тебя другое дело. Мне только что звонил глава информационного отдела Объединения профсоюзов Норвегии. Сегодня половина руководства получила по факсу сообщения с угрозой расправы. Подписаны цифрами 88 — известная кодировка «хайль Гитлер». Такое происходит не впервые, но на этот раз дело просочилось в прессу. Звонят уже сюда. Мы выяснили, что рассылку делали с общественного факсимильного аппарата в Клиппане. Значит, к угрозе надо отнестись серьезно.

— Клиппан?

— Городок в трех милях восточнее Хельсингборга. Население — шестнадцать тысяч. Главный рассадник нацизма в Швеции. Некоторые тамошние семьи — нацисты с тридцатых годов. Место паломничества наших неонацистов — ездят поглядеть, набраться опыта. Короче, Харри, собирай чемоданы. — У Холе появилось неприятное предчувствие. — Поедешь шпионить. Проникнешь в их среду. Твою легенду уже разрабатывают. Будь готов к тому, что тебе придется побыть там какое-то время. Мы уже попросили наших шведских коллег подыскать тебе жилье.

— Шпионить, — повторил Харри. Он не верил собственным ушам. — Какой из меня шпион, Мейрик? Я следователь. Или вы забыли?

Было заметно, что Мейрик уже устал улыбаться.

— Ты быстро научишься, Харри, это не вопрос. Считай это интересным и полезным опытом.

— Хм. И надолго это?

— На несколько месяцев. Максимум на шесть.

— На шесть? — взорвался Харри.

— Спокойно, Харри. У тебя ведь нет семьи, нет…

— И кто со мной в команде?

Мейрик покачал головой.

— Никакой команды. Ты поедешь один, так надежнее всего. А докладывать будешь лично мне.

Харри потер шею.

— Но почему я, Мейрик? У вас же целый отдел специалистов по шпионажу и правым экстремистам.

— Когда-то надо нарушать правила.

— А как же винтовка Мерклина? У нас появился след, ведущий к старому нацисту, а тут эти угрозы, подписанные «хайль Гитлер». Если бы я не был занят…

— Будет так, как я скажу, Харри. — Мейрик больше не улыбался.

Что-то тут неладно. Харри нюхом чуял это, но не мог сказать, что именно и почему ему не нравится. Он встал, Мейрик тоже.

— Едешь в эти выходные. — Мейрик протянул ему руку.

Харри подумал, что это совсем уж странно, об этом же вдруг подумал и Мейрик. На лице начальника застыло смущение. Но теперь было уже поздно, его рука с растопыренными пальцами беспомощно висела в воздухе, и Харри быстро пожал ее, — просто чтобы поскорей снять неловкость.

Когда Харри шел по приемной мимо Линды, та крикнула, что на его полке для писем лежит факс, и Харри на ходу схватил его. Список Халворсена. Проходя по коридору, Харри просматривал имена, одновременно раздумывая, что хорошего могут ему дать полгода с неонацистами в захолустной дыре на юге Швеции. Это не нужно тому Харри, который решил бросить пить. И тому, ждущему ответа от Ракели на приглашение на ужин. И уж точно — тому, кто охотится за убийцей Эллен. Внезапно Харри остановился.

Последнее имя.

Неудивительно, что в списке встретилось имя старого знакомого, но тут было и кое-что другое. Что-то щелкнуло — этот звук раздавался всякий раз, когда он, почистив свой «смит-вессон» 38-го калибра, собирал его снова. Щелчок, словно говорящий: «Все сходится».

Харри вошел в кабинет и сразу же позвонил Халворсену. Тот записал его вопросы и пообещал перезвонить, как только что-нибудь появится.

Харри откинулся на спинку кресла. Он слышал стук собственного сердца. Обычно Харри было это не под силу — составить единую картину из кусочков информации, внешне нисколько не связанных друг с другом. Нужно было вдохновение. Когда спустя четверть часа позвонил Халворсен, Харри казалось, будто прошло уже несколько часов.

— Так точно, — говорил Халворсен. — Один из отпечатков, которые следственная группа нашла на тропинке, — от армейских ботинок «Комбат бутс» сорок пятого размера. Марку удалось установить, потому что отпечаток был от почти нового ботинка.

— А ты знаешь, кто носит «Комбат бутс»?

— Ну да, конечно, ребята из НАТО — в Стейнкьере они часто специально заказывают эти ботинки. А еще я видел, что их носят некоторые английские футбольные фанаты.

— Верно. Еще скинхеды. Коричневые. Неонацисты. У тебя есть какие-нибудь фотографии?

— Четыре штуки. Две из Акерской культмастерской и две с демонстрации перед «Блицем» в девяносто втором.

— Там кто-нибудь есть в шапке?

— Да, те, что из Акера.

— Шапки вязаные?

— Сейчас погляжу.

В трубке послышалось шуршание. Харри стал молить про себя.

— Больше похоже на берет, — наконец сказал Халворсен.