Молодого боярина словно ткнули раскаленным гвоздем в мягкое место; он подскочил на лавке и помимо своей воли резко обернулся на зов. Вышеня почти год ждал, что ганзейцы могут его узнать, несмотря на авторитетные заверения мессира Джеральда, утверждавшего, что Любек — самое безопасное место для беглеца. Он страшился этого момента, но когда тот наступил, юноша оказался совсем не готов к нему. Пьянки-гулянки дни и ночи напролет в обществе ваганта усыпили бдительность, притупили чувство опасности, и когда раздалось его имя, Вышеня растерялся.

Зато неистовый Зиман, выхватив нож, перескочил через стол и с криком «Смерть убийце!» бросился на новгородца. Но если по части психологии Вышеня не выдержал испытания, то уроки мсье Гильерма вошли ему в плоть и кров. Он механически выхватил меч и быстрым движением вспорол руку Зимана с ножом от кисти до локтя. Подмастерье закричал от боли, из раны хлынула кровь… и вокруг молодого рыцаря завертелась стальная круговерть — разъяренные товарищи Зимана набросились на него с ножами, как стая псов на одинокого волка.

Нужно сказать, моряки управлялись с ножами мастерски. В этом деле они могли дать фору даже пиратам. Да и ножи у них были длиннее, чем положено, больше напоминая тесаки. Вышене пришлось очень туго. Он не хотел никого убивать, но когда рыжий Хунрад схватил скамейку с намерением сбить его с ног, Вышеня с неведомым прежде мстительным чувством вогнал ему клинок под ребро. Отмахиваясь мечом от наседавших на него моряков и подмастерьев, он медленно отступал к выходу.

Уже у самой двери Вышеня заметил, как сквозь толпу к нему продирается Клаус. Вагант мимоходом своротил скулу одному моряку, затем выбил нож из рук другого, ну а третьему разбил о голову тяжелую пивную кружку. Дальнейшие «подвиги» Клауса он уже не видел. Выскочив наружу, Вышеня со всех ног рванул прочь от таверны, и вскоре ночная темень укрыла его от погони своим черным спасительным плащом.

Он бежал, не выбирая дороги, не зная, куда и зачем, и только мысленно благодарил магистрат за отменную скупость: из-за экономии средств город практически не освещался. Только в редких случаях — если в Любек приезжал император — у домов вывешивались фонари или зажигались смоляные факелы, которые вставлялись в специальные металлические держатели на стенах. Обычно бюргеры ходили по ночам с фонарями в руках, но Вышеня интуитивно выбирал самые темные улицы и переулки, где не встретишь и собаку.

Глава 13

Замок Клиссон

Свадьба состоялась спустя три месяца после «Турнира Золотого дерева» в Эннебоне.

Все это время Жанна и Оливье были вместе; время для них остановилось. Оливье де Клиссон не обладал целомудрием первого супруга Жанны, Жоффрея де Шатобриана, у молодого рыцаря были женщины и до нее, но теперь окружающий мир со всеми соблазнами перестал для него существовать. Внезапная любовь поймала Жанну и Оливье в крепкие сети, и разорвать их мог только тот, кто дал им жизнь, — Творец всего сущего. На столь большую любовь способны лишь сильные и цельные натуры, а Жанна де Бельвиль и Оливье де Клиссон как раз и были именно такими.

Молодожены поселились в родовом замке Оливье — Клиссоне, построенном в XI веке, на реке Севр-Нантез, в восьми сухопутных лье[64] от Нанта. Рядом с замком раскинулся небольшой городок. Долина реки была частью графства Эрбоже. В 851 году Клиссон, как и все графство, согласно Анжерскому договору между франкским королем Карлом II Лысым и бретонским королем Эриспоэ, отошел к Бретани. Основной доход семейство Клиссонов получало от пограничной торговли с Англией и от таможенных сборов, потому что почва в долине Севр-Нантез была болотистой и неплодородной.

Замок Клиссон стоял на высоком гранитном плато и представлял собой замкнутую крепостную стену со множеством оборонительных башен. Он служил стратегическим пунктом на границе герцогства Бретань и обеспечивал его безопасность в ходе войн с сеньорами Анжу и Пуату. Главные ворота защищал надвратный донжон. По соседству с ним находилась башня Святого Людовика, построенная в прошлом веке и названная так в честь короля Людовика IX, останавливавшегося в замке в 1230 году. К воротам вел подъемный мост, перекинутый через глубокий ров.

Сводчатые ворота вели на передний двор. Здесь находился колодец, каменный бассейн с водой, кузница, мельница и жилища слуг, обитающих в замке. Затем следовала внутренняя стена и еще одни ворота. На втором дворе располагались конюшни, погреба и другие службы, а также жилой дом и еще один донжон. Если в надвратных башнях размещалась стража, то хозяйский донжон в мирное время обычно пустовал. Уж больно он был мрачным и неприветливым. Внутри его стены всегда казались сырыми, даже в самую сухую погоду, оконца-бойницы пропускали мало света, а мебель была хоть и добротной, но безо всяких изысков. Она осталась от дедов-прадедов.