Читаем Красная перчатка полностью

Впрочем, простому народу, собравшемуся на лугу, все было нипочем. Здесь находился в основном мелкий служивый люд, привычный ко всему. Ему и ночевать-то придется на охапке сена или соломы, потому что шатры предназначались господам. Сами же рыцари устраивались на постой за стенами города — кто в самой крепости, а кто в домах местных жителей.

Раймон де ля Шатр сумел устроиться на постоялом дворе, что было весьма непросто — на турнир съехалось много рыцарей, и не только бретонских, но и с других земель. У шевалье везде имелись знакомые, нередко весьма подозрительные и неприятные типы, как уже не раз отмечала удивленная Жанна.

Таким оказался и хозяин постоялого двора мсье Маттео, в жилах которого текло немало испанской крови. Он был задирист и горяч и часто хватался за свой нож-наваху, поэтому прислуга постоялого двора боялась его как огня.

— Какая честь! — воскликнул он при виде Жанны и помог ей спешиться; при этом его лицо, испещренное шрамами, буквально просияло.

Раймон де ля Шатр, скромно державшийся в сторонке, не без интереса наблюдал, как встречают его госпожу. Хитрец Маттео выстроил перед входом в жилое помещение самых симпатичных своих служанок и поварят, одетых в новые, чистые одежды, и они, приветливо улыбаясь, бросали под ноги виконтессы первые весенние цветы.

— Какое счастье — лицезреть столь прелестную сеньору в нашем захолустье! — продолжал заливаться соловьем хозяин постоялого двора. — Сюда, сюда, — указывал он, — милости прошу, ваша светлость!

«Ах, шельма! — насмешливо думал де ля Шатр. — Надеется, что ему перепадет пара лишних золотых монет. Ну уж нет! Тебе, сукин сын, и так заплачено с лихвой. Не говоря уже о том, что лишь благодаря мне любезный негодяй и сластолюбец, бывший вор и разбойник Маттео, не болтается на виселице, а прикупил постоялый двор и тайно совращает горожанок, мужья которых весь день в трудах и заботах добывают хлеб насущный».

Дом для приезжих был серого, как сумерки, цвета с маленькими окнами и дверной аркой такой низкой, что приходилось нагибаться, чтобы переступить через порог. А если пройти узким проходом сбоку, то можно было очутился на заднем дворе, где находилась конюшня. Она была не очень большой, но Маттео знал, сколько рыцарей дома Монтегю и Шатобрианов остановится на постоялом дворе, поэтому попросил всех остальных постояльцев пристроить своих лошадей где-нибудь в другом месте.

Жанне с прислугой достались комнаты на втором этаже. Дом был длинным, узким, имел три этажа и высокую крышу с чердаком, где тоже ютились постояльцы рангом пониже — в основном купцы, путешественники и странствующие монахи. Каждый верхний этаж нависал над нижним, и при взгляде сбоку дом казался грибом на тонкой ножке. Все комнаты выходили на узкую улочку, вымощенную диким камнем, и имели балкончики, которые очень пригодились, ведь после прибытия на постоялый двор каждый рыцарь обязан был выставить свою гербовую накидку, а для этого лучше места, чем балкон, и придумать нельзя.

Кроме того, Жанна приказала своему герольду прикрепить к фасаду постоялого двора длинную доску с нарисованными гербами всех сопровождавших ее рыцарей. В верхних окнах были вывешены знамена дома Монтегю и Шатобрианов.

Примерно так же поступили и судьи турнира — четверо убеленных сединами рыцарей. Они вывесили на фасаде своего постоялого двора полотнище с изображением их знамен, именами хозяина турнира — герцога Жана Бретонского — и зачинщиков. А внизу, под знаменами, судьи написали свои имена, прозвища, владения, звания и должности.

Завтра, с утра пораньше, каждый участник турнира должен был принести свой герб и знамена для изучения судьями и герольдами, а также выставить возле судейского постоялого двора свои шлемы для всеобщего обозрения. Вечером предполагался пир и танцы, чтобы участники турнира и их дамы могли познакомиться друг с другом поближе. Второй день отводился рыцарям для подготовки. И лишь на третий день начинался турнир.

Спустя примерно два часа по приезду вся компания во главе с Жанной спустилась вниз, в харчевню мсье Маттео. Он уже выгнал оттуда случайных людей, и теперь достаточно просторное помещение с низким, изрядно закопченным потолком полнилось только постояльцами рыцарского звания.

Для дворян Жанны были отведены лучшие места — столы возле открытых окон, что здорово щадило обоняние виконтессы — «ароматы» в таверне Маттео были еще те. Кухонный дух, изрядно приправленный запахами чеснока, испорченного сыра, соленой сельди и крепкого мужского пота, шибал в ноздри почище доброго кулака.

Похлебка, которую подали изголодавшимся рыцарям, пажам и оруженосцам, — нечто среднее между мясным рагу, супом и соусом на основе хлебного мякиша, кислого вина, лука и орехов с небольшим количеством перца, который стоил буквально на вес золота, — была весьма вкусной, и все дружно накинулись на еду. Вино — красное бургундское, густое и крепкое, Маттео, наступив на горло своей «песне», не стал разбавлять водой, поэтому все оценили эту жертву весьма положительно.