Читаем Красная перчатка полностью

Стражники, оставленные для охраны виселицы, в страхе крестились и читали молитвы при виде огненных столбов, выраставших в ночной тьме почти рядом с Монфоконом. Увы, им негде было спрятаться, кроме как на постоялом дворе перед стенами Парижа, неподалеку от аббатства Сен-Лоран, возле старой мельницы. Там находилась премиленькая таверна под названием «Хромой мельник», которая никогда не закрывалась, даже ночью. Конечно, ее посещали разные подозрительные личности, но отряд закованных в броню копейщиков был слишком многочисленным, чтобы бояться кого-либо.

Посовещавшись, стражи единогласно решили: тела казненных никуда не убегут, а собственная жизнь дороже; кому охота попасть под огненное копье небесного громовержца? Они вообще не понимали, зачем их поставили возле виселицы в таком большом количестве — пятнадцать человек, заставив вооружиться до зубов. Сержант дал команду, и стражники дружной гурьбой, чуть ли не бегом, направились в таверну, чтобы пересидеть там непогоду.

Едва они ушли, как тени возле Монфокона сгустились еще больше, из темноты проступили фигуры вооруженных людей. Большинство из них держало в руках арбалеты, изготовленные к стрельбе.

— Счастливчики… — нервно хохотнув, сказал Франсуа, кивнув в сторону удалившихся стражников.

— Ну и славно, — ответил Раймон де ля Шатр. — Значит, Господь не хочет их гибели. Да и на нас не падет невинная кровь. Что там с замком?

Возле ворот возился известный парижский взломщик по имени Рыжий Гастон. Он ковырялся в замочной скважине какими-то железками и что-то тихо мурлыкал под нос. Гастон был счастлив — не каждому взломщику выпадает честь открыть ворота Монфокона! Тем более что замо́к здесь был большой и сложный. Вор уже мысленно смаковал, как расскажет о своем ночном приключении друзьям и насколько после этого вырастет его известность. «Славное дельце! — думал Рыжий Гастон. — А главное, безопасное». И плату за него он получил достойную — две золотые монеты.

— Готово, мсье, — наконец сообщил Гастон, обращаясь к Шарлю де ля Рошу, стоявшему рядом.

— Открывай ворота и поднимайся по лестнице, — скомандовал шевалье.

Вор безропотно и даже с радостью подчинился. Это было здорово — побывать на Монфоконе не в качестве висельника! Мало кому в Париже выпадает такая «честь».

Едва оказавшись возле решетки, прикрывающей колодец с останками казненных, де ля Рош ударил Рыжего Гастона ножом точно в сердце. Вор умер, даже не сообразив, что с ним случилось.

— Зачем?! — вскричал Франсуа, поднявшийся по лестнице вслед за ними.

— Он может нас выдать, — спокойно ответил де ля Рош, вытирая клинок ножа об одежду вора. — И некоего странствующего жонглера в первую голову. Не думаю, Франсуа, что вам понравится, когда за вами начнут гоняться по всей Франции как за преступником, оскорбившим самого короля. Ведь то, что мы делаем, — сильный удар по самолюбию Филиппа Валуа.

— Убедили… — буркнул Франсуа и срезал кошелек вора; в нем лежали монеты, которые он лично вручил взломщику за работу.

На Монфокон поднялось еще четверо стрелков. Двое из них, приподняв решетку, сбросили тело вора в колодец, а остальные вместе с де ля Рошем и Франсуа занялись тяжелой лестницей — обезглавленное тело казненного Оливье де Клиссона висело на верхнем ярусе. Спустя какое-то время «окно», где оно находилось, опустело.

К виселице сразу же подъехала повозка с сеном, на которой восседал лохматый тип в невзрачной одежонке, по наружности вылитый виллан. Завидев обезглавленное тело, он перекрестился, что-то промычал и принялся сноровисто забрасывать его сеном. О том, что какая-то часть сухой травы падала на землю, можно было не опасаться, — чтобы не оставить никаких следов, ее тут же тщательно, до соломинки, подбирали стрелки, благо при очередной вспышке молнии все вокруг хорошо освещалось.

— Шарль! Вы и Франсуа будете сопровождать повозку, — распорядился Раймон де ля Шатр. — Держитесь на всякий случай поодаль. А мы направимся вдогонку за головами казненных. Думаю, к утру нам удастся настичь телегу, на которой их везут.

Дело в том, что по указанию Филиппа головы бунтовщиков и предателей короны должны были украсить стены Нанта — чтобы все бретонцы знали, кто их повелитель, и больше не устраивали заговоров, а тем более не мечтали перейти на сторону Эдуарда, короля Англии. Куда должны везти головы, Франсуа узнал через все того же Жака ле Брюна, у которого везде имелись связи.

Де ля Шатр знал, что Жанну не устроит обезглавленное тело ее возлюбленного мужа. Оливье де Клиссон должен был упокоиться в том виде, который получил от рождения. Поэтому главной задачей для всей команды было настичь повозку с головами казненных и разобраться с конвоем…