Читаем Красная нить полностью

Наверное, Докия сама не заметила, что слишком упорно изучает Лиса. Он вопросительно глянул, а потом подтянул к себе ее руку. Сильные пальцы стиснули ладонь, мягко прошлись по косточкам. Он будто сказал: «Моя» – в ответ на все мысли девушки. Но ведь она опять может ошибаться.

Надо поговорить. Определить вехи и направления. Задать, наконец, вслух все вопросы, на которые хочется получить ответ. И даже если после разговора останется лишь думать «я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу»[6] – это все равно стоит сделать.

Докия решилась.

* * *

На следующий день после папиного объявления истерику закатила бабушка.

Она вдруг картинно повалилась на диван, принялась открывать и закрывать рот, как рыба на суше. Мама накапала ей сердечного.

– Что это вообще за разговор такой? Срываться всем! У него работа!

Через несколько минут бабушка уже с ненавистью смотрела на зятя, потом перевела взгляд на дочь.

– А у тебя не работа? У ребенка – не школа! Город наш – не город, конечно же, провинция гнилая! И люди здесь не те! Квартира, между прочим, дедушки моего мужа! Продавать ее надумали? Ты хоть гвоздь сюда вбил?

– Вбил, – сухо ответил папа и ушел на балкон, несмотря на то что на улице стояла зима.

Лису стало вдруг стыдно. Бабушка несла какой-то бред. Тот самый, который едва не понес он – вчера. Да и вообще, это поведение… Разве так себя может вести взрослый человек?

– Все уже решено, – сказала мама. – Не надо этого цирка.

– Чего решено? – бабушка нахмурилась, словно понять не могла, кто перед ней заговорил, мебель или живой человек. – Нет уж, вы свою жизнь можете ломать, как хотите, а внука я вам не отдам! Да, Елисеюшка? – Она непривычно засюсюкала, словно с дошкольником. – Ты же останешься с бабушкой?

Лис помотал головой. Все эти события и слова душили, не давали вздохнуть, как следует. Едва накинув куртку и впихнув ноги в ботинки, он ушел. Шарф и шапка остались на вешалке.

Побродил у подъезда. Пнул ледышку. Потом другую. Они отлетали, как шайбы у вратаря.

Лис обвел взглядом двор.

Одинокие качели. Заснеженные кустарники. Коробка – летом футбольная, зимой хоккейная. Детский лабиринт и горка. Как странно, наверное, однажды выглянуть в окно – и увидеть совсем другое.

Лис так задумался, что не сразу понял, что в кармане куртки заливается телефон. На экране высвечивалась Докия.

– У тебя все хорошо?

– Мы уезжаем, – сообщил Лис буднично.

И Докия так же буднично ответила:

– На Новый год? Круто же!

– Насовсем.

Она повторила далеким потерянным эхом:

– Насовсем.

И реальность разбилась вдребезги, как и выпавший из руки телефон.

* * *

После заключительных аккордов «Юноны и Авось» и продолжительных аплодисментов Докия предложила Лису прогуляться.

– Хотя бы недолго, – добавила просяще, хотя он и не отказывал.

– Думаю, Никитина со своим кавалером точно не огорчатся, если мы придем попозже, – улыбнулся Стрельников, протягивая руку.

– Даже обрадуются. Правда, могут заснуть.

– А мы их разбудим. Или нет. У нас же две комнаты, ляжем во второй.