Читаем Красная нить полностью

– Ого, сколько их тут у тебя! – восхитилась Докия.

– Сорок девять, – Лис знал точное количество.

– Ты такой молодец! А я тебе варенье из еловых шишек принесу. И одуванчиков. Меня бабушка научила варить, – пообещала она, бережно переставляя полкожителей. – Хорошенькие, – вынесла вердикт. – Как с выставки!

А он уже почти решил, что фигурки – полная ерунда, детский сад, ясельная группа. Что Докия просто из вежливости промолчит, выберет одну, чтобы тут же выбросить в мусорку за углом.

Стало стыдно, что он такое мог подумать про Докию. Про ту, которую знал уже столько времени!

– Ой, а что это? – она удивленно вертела в руках ракушечного песика и дергала за уголки красной косицы, наподобие шарфа обвивающей его шею. – Неужели сохранил? Сохранил, да? Ох, мне влетело дома от бабы Капы, что я вещь испортила!

Лис покраснел. Не испортила. Обозначила. Отметила вехой. Но говорить этого Лис не стал, а Юэ Лао рядом не оказалось.

Себе Докия выбрала лягушонка и мышку.

– Можно двух возьму?

– Конечно, – разрешил Лис и даже нашел коробочку, чтобы не сломались, пока домой донесет.

* * *

Разумеется, дома у больного Лиса Докия тут же развела активность.

– Стрельников! Ты в курсе, что у тебя все препараты просрочены? – возмущалась она, безжалостно опустошая домашнюю аптечку. – А жаропонижающее вообще детское! Ты что – ребенок?

Ему оставалось только беспомощно развести руками. А что делать? Он последние лет восемь болел редко. Лекарства остались еще от предыдущих жильцов, снимавших эту квартиру до него. Лис решил оставить на всякий случай препараты, которые могут пригодиться и которые были на слуху, не особо вглядываясь и вдумываясь.

– Вот, – Докия протянула стакан, – пей. Я развела здесь. Ты же взрослый человек, должен соображать. Еще в универ поперся, геройство свое показывать! Кому лучше сделал?

Она зудела и зудела, ровно и монотонно. От ее голоса Лису хотелось спать, но вроде невежливо, если у тебя гость. Однако пакостное состояние победило, и Стрельников вырубился.

А проснулся уже почти здоровым. Ну за небольшим исключением – ожоги все-таки так быстро не заживают. И еще ужасно затекла рука, которую он как закинул за голову, так, видимо, и спал.

Докия сопела рядом, не найдя другого спального места в его квартире. Правильно, не на стуле же спать. И не на полу. Она прекрасно знала Лиса, что он бы этого не простил – себе.

Робкие предрассветные лучи падали на лицо Докии, придавая ему едва ли не сказочность. Правда, родинка в уголке губы была более чем реальной. Даже захотелось дотронуться, но Лис побоялся, что разбудит гостью. Лежал, смотрел. И ничего не думал. Пожалуй, она лучше всех лекарств.

Лис это еще тогда понял, в первом классе, когда мама принесла от Докии красную косичку, теперь ловко вшитую в кожаный браслет, сделанный на заказ.

За окном становилось все светлее. Докия, видимо, что-то почувствовав, завозилась-заворочалась, потом приоткрыла припухшие со сна глаза и чуть сипло проговорила:

– Доброе утро? – именно так, вопросом.

– Ага, – согласился Лис.

– Жив?

– Вполне.

– И что это было?

– Глупость, наверное. Юношеская самонадеянность, – принялся перечислять Лис.

– Поздно, – озадачила Докия.

– Для чего?

– Для юношеской самонадеянности.

Медленно поднялась, потянулась, нимало не смущаясь, потом коснулась лба Лиса, задумалась и выдала:

– Температура вроде нормальная. Но ты сегодня должен сидеть дома. Там все нужное я тебе купила, до вечера, если что, продержишься.

– А вечером что? – он не флиртовал, просто спрашивал, не задумываясь ни о чем.

Странное это было состояние – не думать. До этого мысли в голове всегда копошились, как змеи в гнезде, а тут – неправдоподобное затишье. И Лис, пожалуй, наслаждался.

– Я приду, – Докия, кажется, даже слегка удивилась, то ли своему ответу, то ли его вопросу, то ли всему сразу. – Проверю, как ты тут.

– Спасибо!

– Там найдешь в холодильнике, чем перекусить, я вчера принесла, погреешь в микроволновке, – сказала, зевая.

– А ты?