Читаем Красная готика полностью

Но карьеру делать Баев не спешил, потому что был не только хорошим стрелком, но и — прежде всего — хорошим сыном.

Надо сказать, что комдив Деев перед тем, как скоропостижно скончаться долго и тяжело болел. А Баев за ним все это время самоотверженно ухаживал. И этот подвиг сыновнего самоотречения был оценен на самом высоком уровне, таком что посмотреть — запрокинув голову — шапка слетит…

Здоровье героического комдива Деева расстроилось давно вследствие многочисленных ранений и тяжелых хворей, приобретенных в Средней Азии, где он служил долгие годы. По настоянию врачей он вернулся в Москву, где европейский климат должен был поправить его расшатанное в боях за торжество революции здоровье. Он преподавал стратегию в военных институтах, в политические и партийные дискуссии не вступал, зато писал узко профессиональные статьи и книги. Злые языки говорят не только для себя… Словом боевые товарищи комдива Деева, взлетевшие на большие политические высоты к нему благоволили и чем могли, помогали. Именно так его пасынок и оказался сперва в писарях, а потом в секретарях у командира 8-мехбригады, уже комбрига Дмитрия Шмидта — давнишнего приятеля Деева. Как принято считать. Образцовый сын Баев вообще-то со Шмидтом мало общался, потому что мотался между штабом бригады, Москвой и санаториями где дважды в год лечится Деев. Соратники папаши такую сыновнюю самоотверженность только приветствовали и Баеву всячески потакали — то в командировочку подходящую отправят, то с собой возьмут — если в Москву едут или еще куда.

— Еще бы им не приветствовать, — искренне согласился Корнев, — у самих-то дети оболтусы, вроде моего. Золотая молодежь нового образца — драли мы их видно мало. То машину государственную родителя разобьют, то водки нахлещутся и вытворяют черт знает что, а то и кокаин нюхают… И радуйся, если хоть по западным дипломатическим представительствам чарльстоны не отплясывают — а то совсем хоть в петлю, что б по этапу не идти за шпионаж. Может хоть обучение платное образумит. А тут конечно — мальчик ночей не спит, за отцом ухаживает. Про коней, да про лекарства с его боевыми товарищами общается. Без всяких самолетов. Каждый ведь именно о таком идеальном ребенке мечтает, — Прошкин вспомнил, что старший сын самого Корнева после одного подобного вышеописанным инцидента, был спешно отправлен отцом в удаленную летную школу, славящуюся строгим уставом. И продолжал.

Вот, в тридцать пятом Деев стал совсем плох — его положили в госпиталь. Доктора сразу сказали — минимум на полгода. Баев немедленно настрочил рапорт с просьбой отпустить его в длительный отпуск связи с семейными обстоятельствами. Ну — в стране больных родителей хватает. Если каждый ребенок начнет по полгода за отцом ухаживать — так никакого народного хозяйства не будет. Один сплошной лазарет. Так что командир Баева принял решение мудрое и прецедентов опасных не создающее — перевел Сашу на должность в фельдегерьской службе НКВД при своей бригаде. То есть Баев был не порученцем — а вполне официальным специальным курьером НКВД. Отсюда и форма и кубики — ромбики, он вроде как курьерские обязанности в столице выполнять был направлен. А потом, когда здоровье Деева так и не поправилось, его и вовсе в Москву откомандировал — учиться. Представьте себе — на востоковеда. Есть такая профессия оказывается.

Правда, в Университете Саша редко появлялся, разве что на экзамены или зачеты — зато действительно бывал чуть не каждый день в госпитале и бегал то по медицинским поручениям — за лекарствами, то по папашиным друзьям боевым. Может поэтому соратники — бывшие красноконники и казаки — не забывали Деева и часто посещали — медицинский персонал говорит — просто не палата, а штаб какой-то. Столько военных туда — сюда ходило. Но, хотя Деева усиленно лечили — здоровье его не улучшалось. А совсем наоборот.