Читаем Красавица в черном полностью

– Мы поженились, когда еще шла война, – объяснила она, – а потом, когда начались мирные переговоры, Гарри потерял к этому всякий интерес. В юности мы много говорили о сафари, о круизах по восточным морям… Потом он стал считать это ребячеством, которое не стоит принимать всерьез.

Она сказала это так печально, что и ему стало грустно.

– Гарри устраивало только то, что он может посещать скачки, петушиные и кулачные бои. У него были друзья в Лондоне, были клубы… – Она потупилась, чтобы скрыть от него слишком красноречивый взгляд. Теперь тон ее был скорее небрежным. Должно быть, она решила, что чересчур разоткровенничалась.

На Джона внезапно нахлынуло раздражение.

– А что оставалось вам? – спросил он. – Как видно, муж ваш был типичным горожанином.

« И грубым бесчувственным чурбаном», – добавил он про себя.

Муж миссис Хьюз ушел в иной мир и не мог оправдаться. Впрочем, он, вероятно, очень удивился бы, если б его призвали к ответу.

– Ну а вы?

Она продолжала избегать его взгляда.

– У меня были чаепития, ленчи с подругами, балы, театры, прогулки… обычные дамские развлечения.

Но вот только саму ее никак нельзя было назвать обыкновенной. Это была загадочная женщина, единственная в своем роде. Настоящая трагедия, что ее пустоголовый муженек так плохо знал ее.

«Какое расточительство, – подумал Джон, – что такая женщина обречена вечно слушать бессмысленную болтовню пустых и скучных людей».

– Не стоит меня жалеть, – внезапно сказала она, подняв на него глаза.

Джон едва не вздрогнул от удивления. Он сам всегда противился жалости, теперь же оказался в роли жалеющего и понял, настолько беспомощен сторонний наблюдатель, сознающий неудачное стечение чужих обстоятельств и не имеющий возможности исправить дело.

Какая ирония!

– Моя жизнь была очень приятной, – заговорила она с некоторым вызовом. – А после смерти мужа у меня остался приличный доход, хотя и недостаточный, чтобы… – Она замолчала, и он договорил за нее:

– Недостаточный, чтобы отправиться в путешествие, особенно теперь, когда Наполеон в ссылке, кругом царит мир, и моря снова безопасны для плавания.

Она пожала плечами и еще раз погладила деревянного слоника.

– Да, это правда. И вот я изучаю чужие страны по книгам и гравюрам. Могло быть куда хуже.

Он увидел, как за маской привычного спокойствия по ее лицу пробежала волна эмоций. До конца дней ее будет томить тоска по несбывшемуся… И как он не разглядел в ней этого раньше? Такая женщина заслуживает, чтобы ее мечты сбылись. Ее переполняла любознательность, тяга к бескрайнему миру, неутоленная страсть к исследованиям.

Если бы только можно было представить, что эта страсть перекликается с его страстью…

Джон непроизвольно шагнул вперед, и Марианна удивленно взглянула на него, растерявшись. Ее глаза широко раскрылись, он заглянул в их туманно-голубые, как океанская вода, глубины. Если бы он только мог развеять таящуюся в них печаль! Сейчас он видел каждую из этих черных ресниц, окружавших веки очаровательной бархатистой бахромой. Ее щеки слегка разрумянились, мягко отливала белизной шея, а обворожительная грудь вздымалась и опускалась слишком быстро.

Джон понял, что тоже дышит учащенно. Его неудержимо влекло к ней. Сердце забилось, по жилам пронеслась горячая волна. Желание в одно мгновение лишило его сил. Он хотел, чтобы эта женщина принадлежала ему безраздельно, хотел бы ей показать, на что способна настоящая мужская любовь. В его силах было сделать так, чтобы ее глаза ярко блестели, чтобы чаще звучал милый гортанный смех. Ему хотелось заставить ее смеяться, волноваться. Хотелось, чтобы кровь запылала в ее жилах так же горячо, как у него, хотя пока он даже не решался взять ее за руку.

Воздух между ними вдруг накалился, как в жаркий полдень, когда над горизонтом сгущаются грозовые облака и проблескивают молнии. Он сделал еще шаг вперед, так что почти коснулся ее, и увидел ее грудь… восхитительные полушария заставили его почувствовать неудержимый зуд в ладонях. Он понял, что сейчас случится неизбежное. Его рука медленно протянулась…

Слабый шорох заставил его замереть. В дверях стоял лакей и невозмутимо смотрел на них.

– Я принес чай в гостиную, как вы просили, мэм.

Это вмешательство слуги, пришедшееся так некстати, едва не заставило Джона чертыхнуться. А ведь ему, скорее, следует поблагодарить этого человека, удержавшего от неразумного поступка, о котором Джон и Марианна могли бы пожалеть…

Но все равно он готов был рискнуть! Хотя разочарование, которое он сейчас испытывал… Не отразилось ли оно в прелестных глазах миссис Хьюз? На всякий случай Джон поспешно отвел глаза.

– Спасибо, хорошо, – отозвалась она, повернулась и прошла мимо него, а в воздухе остался дразнящий запах розы, отчего горький привкус неудовлетворения во рту только усилился.

Он нехотя вышел следом за Марианной из заветной комнаты, подождал, пока она решительно закроет за ними дверь, снова скрыв от мира свои сокровенные мечты.