Читаем Красавица полностью

Мы хотели её отклеить — но это оказалось совсем непросто и очень неприятно. Биби-Ханум ругалась матросским басом, хвост ни за что не хотел отцепляться. И тогда мы принесли ножницы.

И остригли хвост. Всю павлинью роскошь.

Но это не помогло.

И мы остригли шаровары. И пышную бахрому. И большую часть гривы.

И увидели рыженького головастика в пучках торчащей шерсти — худенького, с прутиком хвоста, еле прикрытым неровными прядками.

— О-ооо! Муа-ааа! Муа-уууу! — горестно запела Биби-Ханум, щуря свои прекрасные золотые глаза.

Мы её утешили, объяснили, что будем любить в любом костюме и даже совсем нагишом — и угостили кусочком сырой картошки. Но бедствия только начинались.

До самого Нового года гости с удивлением смотрели на странное существо:

— Ой! Это что — кошка? — и оскорблённая Биби-Ханум уходила прятаться на полку для шляп. Однажды она спряталась за ту самую газовую плиту, которую так не вовремя проверили — но у неё не хватило терпения долго там просидеть. А когда бедолага вышла — наша гостья в ужасе шарахнулась от пыльного клокастого гремлина непонятной породы.

Так Биби-Ханум перестала радоваться гостям. Выходила из тайных мест, только когда все расходились по домам. Запрыгивала на колени кому-нибудь из нас, ставила передние лапы на грудь и басом спрашивала:

— Муа-ууу? — а мы отвечали, что, конечно, очень любим её и такой.

А за зиму шерсть отросла. Биби-Ханум стала ещё прекраснее, чем прежде — чудо кремовое, персиковое, золотое и невероятное. И все снова ахали и охали, восхищались и говорили про открытки и кино — но Биби-Ханум теперь только презрительно щурилась.

Чужие люди — и кошку встречают по одёжке. А те, кто тобой восхищается только из-за того, что у тебя шикарный наряд — тебе совсем не друзья.