Читаем Красавчик полностью

По тропинке навстречу мальчуганам шел высокий безусый парень. Стоило Красавчику взглянуть на него, чтобы убедиться, что это был их недавний враг. Финн курил трубку и, казалось, не замечал детей. Шел прямо на них, попыхивая дымом.

Митька замедлил шаг.

– Узнал нас чухна или нет? – озабоченно шепнул он другу, не спуская глаз с рыбака.

Рыбак приближался не спеша, по-прежнему не обращая внимания на друзей. Только раз он кинул быстрый хитрый какой-то взгляд на мальчуганов и этого было достаточно. Митька перехватил взгляд и лукаво ухмыльнулся.

– Как бы не так. Тебе ли поймать нас, чухонское рыло, – пробурчал он. – Готовься винтить, Миша!

Они почти поравнялись с рыбаком. Равнодушное, словно каменное лицо финна вдруг преобразилось. Злобой вспыхнули глаза и он быстро подался вперед, протянув руки.

Два прыжка в стороны, топот быстрых ног и финн остался один на тропинке, нелепо растопырив руки. С секунду он недоумевал. Громкий хохот позади передернул его всего.

Митька и Мишка издали кивали ему головами и хохотали во все горло. Финн позеленел от злости.

– Hellevetti![25] – грозя кулаками, зарычал он.

– Поймал, чухна? – дразнился Митька.

Финн сделал было движение, точно собираясь пуститься в погоню. Но понял видно, что это было бы бесполезно, и только прокричал своим маленьким врагам, неистово грозя кулаком:

– Затам я вам, тармоеты… Рипа чужая таскать… Лодка воровать… Лютей топить… Затам… Затам…

И в ярости добавил еще какое-то ругательство. Оно у него вышло таким смешным, что мальчуганы разразились неудержимым хохотом.

– А теперь он нас ловить будет, – заметил Мишка, когда, насмеявшись вдоволь, приятели двинулись дальше.

– Пусть ловит! – беспечно ответил Митька, срывая прутик с куста, – пещеру ему не найти, а в лесу пусть погоняется за нами – только весело будет.

Но Красавчик не мог так легко отнестись к встрече. Злобный мстительный взгляд финна врезался в память и внушал тревогу. На душе залегло скверное предчувствие, что обозленный рыбак сыграет какую-то мрачную роль в их свободной жизни.

Подходили к поселку. Митька взял у приятеля карточку художника.

– Мигуновская, 32, – прочел он. – Где это будет? Да знаешь, Миша, это кажется и будет тот самый дом, что понравился тебе.

– Где сирень и разные фигуры в саду?

– Ну да. Тут написано: «Мигуновская, 32». Мигуновская улица и будет сейчас, как кончается дорога, а дом 32 как раз будет тот самый дом или рядом с ним… Знаю я…

– Неужели тот самый? Мишка даже взволновался.

– Говорю я…

– Хорошо бы это было! – вырвалось у Красавчика.

Митька с изумлением посмотрел на него:

– Что же хорошего?

Мишка не знал, что ответить. Он и сам не знал, что хорошего выйдет, если дом окажется тем самым. Просто проникнуть в чудесный дом являлось для него какой-то заветной мечтой. Странная радость наполняла его душу при одной мысли о возможности такой удачи, рождались какие-то светлые предчувствия. Красавчик даже зарумянился слегка. Он поглядел на друга мечтательным взглядом.

– Не знаю я, Митя, только мне очень хочется.

Дом оказался тот же. Едва увидели номер на чугунной решетке, как Мишка весь задрожал от волнения.

– Этот! Этот!

Он крепко ухватился за руку Митьки, и голос его зазвучал радостью, даже восторгом.

Митька покачал головой. Странным и непонятым казалось ему поведение Красавчика.

Он не мог уяснить причину радости, вдруг охватившей друга.

– Ну, я пойду, Миша, – сказал он. – Ты найдешь дорогу домой-то?

– Найду, а ты куда?

– Пошляюсь чуть-чуть и домой потом. Может, на станцию загляну.

– На станцию? – легкая тревога проскользнула в голосе Красавчика.

Митька уловил ее и слегка нахмурился.

– Не бойся, – буркнул он, – ведь обещал я.

Мишке стало совестно и он покраснел слегка.

– Не о том я, Митя, – смущенно произнес он. – Ну, пока прощай…

– Прощай. Так не заблудись, смотри… С дороги в лесу вторая тропка направо, а не первая, помнишь?

Это Митька прокричал уже на ходу.

– Помню, – успокоил его Мишка.

– Ну, прощай!

– Прощай.

Оставшись один возле калитки, Мишка снова почувствовал сильное волнение. Он чувствовал, что лицо его почему-то пылало, а руки и ноги странно дрожали. Несколько минут простоял он перед запертой дверью, не решаясь прикоснуться к белой фарфоровой кнопке звонка.

Сад казался ему теперь еще роскошнее, чем в прошлый раз. Причудливые клумбы, полные цветов, заросли сирени и других каких-то кустов, осыпанных розовыми пушистыми цветами, делали сад каким-то сказочным. Белые статуи, видневшиеся из-за листвы, казались зачарованными героями волшебных сказок, а дом с резными колоннами и башенками – дворцом, в котором обитает фея.

И долго бы стоял Мишка возле калитки, если бы в саду не показался какой-то старик, в фартуке и в фуражке, с метлой в руке. Он заметил мальчика и подошел к калитке.

– Тебе чего? – довольно недружелюбно спросил он.

Сухое коричневое лицо старика, поросшее седой бородой и усами, казалось угрюмым и суровым. Седые ниточки бровей хмуро нависали над глазами.

У Мишки на минуту язык присох к гортани от волнения. Он не мог вымолвить ни звука.

– Чего глазищи пялишь? – еще строже вымолвил старик. – Кого нужно тебе здесь?