Читаем Красавчик полностью

Теперь изумился Митька.

– И ты ловил?

– И я понятно… Я и Косой…

Но Митька продолжал смотреть недоверчиво. Он с ног до головы обозрел приятеля, словно впервые видел его. Ему казалось просто невероятным, что Красавчик мог участвовать в подобном похождении. Откровенно говоря, в душе он считал товарища трусом, и давно решил, что только благодаря этому качеству Мишка не мог примкнуть к «фартовым». И теперь ему показалось, что Красавчик врет, «форсит» перед ним.

– И ты? – снова переспросил он, пристально глядя в глаза другу, словно выискивая в глубине их скрытую ложь.

– Ну да. Чего ты так смотришь? Не веришь?

Митька раздумчиво покачал головой. Совершенно неожиданно он открыл в приятеле новое, чего и не подозревал в нем. И не хотелось верить этому, и раза три Красавчик должен был повторить, что он таскал чужих миног, пока наконец Шманала поверил. Он покачал снова головой и улыбнулся, как улыбается человек, натолкнувшийся внезапно на приятную неожиданность. Нежная ласка засветилась в глазах Митьки: в этот миг Красавчик стал ему еще дороже, еще ближе.

Воспоминание об этом похождении зажгло особый какой-то задорный огонек в тихих глазах Красавчика. Не ожидая просьб, он сам пустился в рассказ, оживляя его жестикуляцией, что с ним редко бывало:

– Мы с Ванькой у Чугунного моста купались, а он вдруг говорит: «Хорошо теперь миног жареных поесть, хочешь?» – «Хочу», – говорю. – «Пойдем», – говорит, – посмотрим вентера, близко тут». Ну мы и пошли. Дошли до Емельяновки, угнали челнок и поехали к Вольному… За челнок-то мне было боязно – чужой он все-таки, да Ванька сказал, что на место потом отвезем. Ванька место знал… Приехали, а там на воде колобашки красные плавают и много их. «Давай тянуть», – говорит Ванька. У каждой колобашки веревка. Потянули за одну и вытащили этакую соломенную вроде штуку, как бы сахарную голову. Сунул Ванька руку в нее – вытащил миногу. Бьется она страсть как, вертится, извивается. Кинули вентер назад, за другой взялись, и тут откуда ни возьмись – рыбак! Кричит, ругается… Мы – винта, он за нами. Рыбак-то на лоцманке никак был, а мы в челноке, ну и удрали в тростники, а ему не больно-то ловко было гнаться за нами в тростниках, – отстал. Только ругань мы слышали вдогонку. А и здорово же ругался рыбак!

Красавчик даже разрумянился. Глаза его блестели, и поминутно рассказ прерывался смехом: воспоминания о проделке доставляли ему удовольствие. Митька со снисходительной улыбкой слушал рассказ. Когда Мишка кончил, он одобрительно кивнул головой.

– Здорово. Не знал я об этом. Не знал… И добавил задумчиво:

– А я-то трусом тебя считал…

– Трусом?

– Понятно. И все наши тоже… А ты вот какой!..

И Митька покачал головой с видом человека, решающего какую-то сложную загадку.

Тут новое лицо появилось на сцене и прервало разговор друзей.

Это был высокий мужчина, одетый в белую чесучовую пару. На лохматой черноволосой голове у него небрежно сидела помятая панама. Через плечо был перекинут на ремне желтый ящик. Незнакомец подошел неслышно и с минуту стоял позади друзей, незамеченный ими.

– Доброго утра, ребята!

Приятели испуганно вздрогнули и обернулись. Митька вскочил на ноги и кинул тревожный взгляд вглубь леса, словно определяя шансы на спасение от какой-то неожиданной опасности. Незнакомец заметил это движение, и добродушная улыбка появилась на его смуглом лице.

– Вы не бойтесь. Не съем я вас. Да и разве похож я на людоеда?

Он весело засмеялся, обозревая друзей каким-то пытливым, ищущим взглядом.

Красавчик тоже поднялся и глядел на пришельца робко и удивленно в то же время. Так смотрит любопытная серна, впервые увидев человека.

Ни в лице незнакомца, ни в манере себя держать не было ничего подозрительного, предательского. Он скинул с плеча ящик и присел возле друзей.

– Что вы тут делаете ребята? Откуда вы?

Митька кинул на него угрюмый взгляд исподлобья. Ему крайне не нравилась развязность незнакомца, и в душе хотелось послать его в преисподнюю. Но Митька был дипломатом и не хотел навлечь на себя подозрений резким ответом. Кроме того, незнакомец не походил на сыщика.

– Гуляем мы тут, – ответил Митька, уклоняясь от ответа на второй вопрос.

– Дело, ребятишки, дело! – одобрил пришелец. – Есть тут, где погулять.

Он вынул папиросу из массивного серебряного портсигара. Закурил и разлегся, облокотясь на ящик.

– Братья вы или просто товарищи? – снова спросил он.

– Товарищи, – буркнул Митька, следя привычным взглядом за рукой незнакомца, опускающей в карман портсигар.

Красавчик заметил взгляд Митьки и струхнул: видно было, что тому приглянулся портсигар. Неприятно стало на сердце, и он даже побледнел слегка. А когда Митька словно невзначай ближе придвинулся к незнакомцу, его бросило в жар.

«Господи, свиснет, ей Богу, свиснет!» – пронеслась в голове мысль, и даже пот осел на лбу у бедного мальчугана.