Читаем Крапленая (СИ) полностью

Катя никогда прежде не бывала в подобных заведениях, к тому же к спиртному относилась резко отрицательно. Но раз уж она здесь оказалась, надо было что-то заказывать.

- «Кровавую Мэри», - выпалила Катя первое, что всплыло в памяти из прочитанных книг.

- Круто для начала, - усмехнулся бармен, играя бутылками водки и томатного сока.

Выпитое теплой волной разливалось по телу, наполняя и согревая каждую его клеточку. Негромко играла музыка. В сладковато-терпком запахе сигаретного дыма было что-то незнакомое – будоражащее, вызывавшее томление и негу. Пчелиным роем жужжали голоса. После третьего бокала это жужжание сконцентрировалось в чердачной части ее черепа.

- Не пей больше, подруга, а то вляпаешься в историю.

Услышав хрипловатый голос над собой, Катя нехотя приподняла голову, которую только что так удобно устроила в скрещенных на стойке руках. Рядом сидела рыжеволосая девица. Выщипанные брови, зеленые тени вокруг глаз, как у болотной кикиморы, ресницы аля-Барби, румянец сельской молодухи прошлого века, губы как надкусанный помидор.

- Т...ты что мне с...снишься? – пробормотала Катя, удивившись, каким вдруг непослушным и неповоротливым стал ее язык.

- Меня Сильвой зовут. А тебя?

- К...Кажется, К...Катей.

- Так. Все же надралась, - констатировала кикимороподобная Барби. – Между прочим, это мое место. Не вздумай на него претендовать. А то я ведь могу и рассердиться... Впрочем, - уже как бы размышляя вслух, добавила она, - на конкурентку ты, вроде бы не похожа. У тебя что неприятности? – Она повнимательнее вгляделась в новенькую. – Парень тебя уж точно не обидел, поскольку у тебя его, скорее всего, никогда и не было. Значит, сама собой отпадает версия, что бросил или изменил муж. Что же остается?.. С работы турнули?

- Да какое твое собачье дело мне в душу копытами лезть! – окрысилась на девицу Катя, перепутав свинью с собакой. Голос ее при этом прозвучал почему-то вяло, а глаза открылись лишь на половину и то с большим трудом.

Сзади послышались возбужденные голоса. С грохотом перевернулся стол. По полу разлетелись осколки разбитой посуды. Отборный мат вместе с дымом завис под низкими сводами. Новая знакомая Кати, с кошачьей ловкостью соскользнув с высокого табурета, язычком пламени взметнулась над стойкой.

- Сваливаем отсюда! Сейчас тут будет жарко! – как бы издалека донесся до Кати хрипловатый испуганный голос, и вслед за этим кто-то потянул ее за рукав, отчего она чудом не свалилась вместе с табуретом.

- Да открой же ты глазелки, горе луковое! И смотри под ноги, не то свой антикварный нос расквасишь, - приговаривала рыжая, таща ее вверх по ступенькам.

Свежий, холодный воздух привел Катю в чувство, правда совсем чуть-чуть.

- Живешь-то далеко?

Катя осоловело огляделась:

- Вроде бы вон в том доме. Кирпичный, на углу.

- Так и быть уж, сопровожу, - ворчливо сказала рыжая. – Обопрись на меня и держись ровнее. А не то, если на легавого напоремся, как пить дать, в участок загремим.

Окончательно приходя в себя, Катя поднялась вместе с самозванной спасительницей на лифте, отперла ключом дверь. Поддерживая ее за талию, рыжая прошла вместе с ней в квартиру.

- Ну ты и наглюкалась, подруга. С тобой часто такое бывает?

- Первый раз, - нехотя буркнула Катя. – По-моему, я окосела не столько от «Кровавой Мэри», сколько от дыма.

- Запросто, если не колотая.

- Что ты имеешь ввиду? – не поняла Катя.

- Так они ведь там все гашишь курят. Вот ты и надышалась.

Катя не села – рухнула на диван. Веки, будто отлитые из свинца, никак не желали подниматься.

- Где у тебя кухня? – деловито спросила рыжая.

Катя молча указала направление.

- Кофе есть?

Она кивнула.

- Тогда я сейчас.

Через некоторое время рыжая вернулась с двумя дымящимися чашками в руках.

- На-ка вот, выпей. Сразу полегчает. – Она снова исчезла на кухне и принесла оттуда поднос с сыром, колбасой и хлебом. – А еще я нашла у тебя в холодильнике вот это, - почти виновато улыбнулась она. – Поужинаем? Очень есть хочется.

- Мне тоже. Давай.

Они устроились за журнальным столиком. Немного погодя рыжая вспомнила, что видела в холодильнике апельсиновый сок и виноград. Выложив все это на столе, она блаженствовала, запихивая в рот крупные виноградины и заедая их французской булкой с сыром.

Опьянение сменилось у Кати сильной головной болью.

- Ну что ж ты так расквасилась-то, - сокрушенно покачала головой гостья. – Тебя прямо страшно оставлять одну... Хочешь, я переночую у тебя? Если что – буду рядом.

Катя-таки справилась с непослушными веками и, с трудом приподняв их, посмотрела на рыжую.

- В общем-то я не против. Только вот если проснусь среди ночи, могу закричать с перепугу «Караул!», увидев тебя в своей квартире.

- Это еще почему?

- Уж больно ты размалеванная. Как карнавальная маска.

- Так я сейчас побыстрому умоюсь, и будет полный ажур, - заверила ее рыжая. И, не дожидаясь согласия хозяйки, скрылась в ее ванной.

- Ну, как теперь? – спросила она, вернувшись.

- Погоди, это опять ты, или привела с собой кого?