Понятно, что сдвиг в сознании советского интеллигента от идеалов равенства и справёдливости к мещанской буржуазности (в число олигархов наши инженеры и врачи попасть не надеялись, да и не хотели, их «утопия Запада» была очень туманной), создал непосредственную угрозу для советского строя — ведь именно интеллигенция в городском обществе укрепляет или подрывает легитимность социального и политического порядка. Выпадение интеллигенции из структуры культурно-исторического типа советского человека сразу обессилило всю эту конструкцию.

Главное действующее лицо в установлении или подрыве гегемонии — интеллигенция. Главная общественная функция интеллигенции— создание и распространение идеологий, установление или подрыв гегемонии того или иного порядка. Таким образом, интеллигенция— главный субъект, создающий или разрушающий условия для эффективных ударов «боевых» сил противника.

Рассуждая в духе А. Грамши, социолог Г.С. Батыгин пишет:

К 70-м годам XX в. мещанство сумело добиться культурной гегемонии над большой частью городского населения и эффективно использовало навязанные массовой культуре формы для внедрения своей идеологии. Советский тип вдруг столкнулся, со сплоченным и влиятельным «малым народом», который ненавидел все советское жизнеустройство и особенно тех, кто его строил, тянул лямку. Никакой духовной обороны против них государство уже и не пыталось выстроить.

Советский тип сник в ходе мировоззренческого кризиса в 70–80-е годы XX в., не смог организоваться и проявить волю во время перестройки и был загнан в катакомбы. Но ни КПСС, ни ВЛКСМ, ни государство не смогли (и даже не попытались) заместить на общественной арене этот культурно-исторический тип родственным ему типом, который продолжил бы реализацию советского проекта. Напротив, на арену с помощью всех ресурсов власти и провластной интеллектуальной элиты был выведен тип-антипод. Господствующие позиции заняло мещанство, в том числе криминализованное. Эта смена культурно-исторического типа и предопределила резкую утрату жизнеспособности России как цивилизации. Та культурная общность, которая стала господствовать в России, не обладает творческим потенциалом и системой ценностей, которые необходимы, чтобы «держать» страну, а тем более сплотить общество для модернизации и развития.

Советский тип был загнан в катакомбы, но не исчез. В нынешней России это молчаливое большинство, хотя и пережившее культурную травму. Сейчас неважно, какое духовное убежище соорудил себе каждый из людей этого типа: стал ли он монархистом, ушел ли в религию или уповает на нового Сталина. В нынешнем рассыпанном обществе именно эти люди являются единственной общностью, которая обладает способностью к организации, большим трудовым и творческим усилиям. Именно они могут быть собраны на обновленной матрице, ибо сохранилось культурное ядро этой общности, несущее ценности и смыслы российской цивилизации, ценности труда, творчества и солидарности.

Глава 10

«Шестидесятники»

Соответственно структуре и ходу реализации советского проекта в послевоенное время складывалась противостоящая ему антисоветская программа, корнями также уходившая в период вызревания и взрыва революции начала. XX в. Это была программа «второго поколения», первый ее вариант был задушен в 30-е годы XX в., а потом общество сплотилось в подготовке к войне и в самой Великой Отечественной войне — люди, в душе отвергавшие советский строй, в большинстве своем на время подавили в себе эти чувства и пошли на фронт или на тяжелую тыловую работу. Они в период общенародной мобилизации не стали отщепенцами.