Читаем Крах СССР полностью

КГБ, якобы специально-предназначенный для подобных операций, ничего не знал (вплоть до самых высшихуровней командования) о планах «переворота» и неучаствовал в нем. Московский, весьма консервативный, ОМОН получил 19 августа приказ «О мерах по усилению общественного порядка и безопасности в условиях чрезвычайного положения», а затем ОМОН был разоружен, склады с оружием опечатаны.

Не было также никаких массовых выступлений в поддержку ГКЧП или против него (в Москве, несмотря на призыв Б. Ельцина и мэра Г. Попова, не забастовало ни одно предприятие, кроме биржи). Эти события подтвердили, что все политические конфликты перестройки представляли собой борьбу между узкими группировками при полном безразличии и бездействии подавляющего большинства населения страны.

После августа 1991 г. прошел первый этап революционного перераспределения собственности. Была во внесудебном порядке лишена всей собственности КПСС и предприняты многочисленные попытки захвата собственности общественных организаций, вузов, редакций газет и т. п. Некоторые из таких случаев получили широкую огласку— вроде осады здания Союза писателей СССР (его отстояли собравшиеся там писатели).

В первые дни эйфории после «ликвидации путча» видный публицист А. Бовин сказал, перефразируя Вольтера: «Если бы этого путча не было, его следовало бы выдумать!». М.С. Горбачев также выразил удовлетворение: «Все завалы с нашего пути сметены!».

Важнейшим результатом «августовской революции» было запрещение во внесудебном порядке КПСС и компартии РСФСР, а также ряда просоветских общественных организаций. М.С, Горбачев обратился к партии с призывом к самороспуску (к разработке М.С. Горбачевым определявших судьбу КПСС документов, не были привлечены не только члены ЦК, но и секретари ЦК КПСС; все делали лично приближенные к генсеку лица).

Пресса и демократические идеологи после августа вели активную кампанию на «добивание» Центра (ставился уже вопрос и о расчленении РСФСР). Антиэтатизм достиг особого накала, многие видные деятели клялись, что они всю жизнь боролись «с государственным монстром». Министр здравоохранения РСФСР В. Калинин предписал всем облздравам и горздравам: «Категорически запрещаю исполнение каких-либо приказов и распоряжений Минздрава СССР, а также контакт с их (?) функционерами». Во время «путча» печать представила армию как институт «фашистских убийц», а генералитет— как коллективного врага народа. Потом было официально установлено, что 19–21 августа 1991 г. не было издано ни одного приказа командования, направленного против каких-то политических сил, а со стороны солдат и младших командиров не было ни одного случая агрессии или даже угрозы агрессии. Американский политолог А. Янов в лекции в Институте философии АН СССР сказал, что «августовская победа почти целиком исполнила функцию оккупационных властей».

Демонтаж всей системы государственной власти СССР был после этого лишь делом техники. На открывшемся 2 сентября 1991 г. V Съезде народных депутатов СССР ему даже не разрешили следовать повестке дня, H.A. Назарбаев зачитал «Заявление Президента СССР и высших руководителей союзных республик», которое было ультиматумом с требованием самороспуска. Съезд был ликвидирован, а Верховный Совет СССР полностью деморализован. 14 сентября созданный новый орган — Государственный Совет СССР— принял решение об упразднении большинства министерств и ведомств СССР.

Б. Ельцин с трибуны 5-го Съезда народных депутатов РСФСР в октябре 1991 г, объявил: «Период движения мелкими. шагами завершен. Поле для реформ разминировано… Мы переходим, наконец, к новому экономическому курсу… Хуже будет всем примерно полгода, затем — снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами. А к осени 1992 г., как я обещал перед выборами, — стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей… В ближайшее время начнется форсированное развитие мощного частного сектора в российской экономике… Вопросы приватизации конкретного объекта должны решаться в течение не более пяти дней» [31].

Эти обещания Б. Ельцина («хуже будет всем примерно полгода») — блеф, на который уже мало кто обратил внимание, но повлиять на события население не могло[93]. Под ворохом словесной шелухи о сокращении управленческого аппарата, «бесплатных обедах, доступу к дешевым товарам для слабого и неимущего, создании сети благотворительных столовых и ночных пансионатов» вскользь было сказано главное: «С 1 ноября Россия прекращает финансировать союзные министерства и другие учреждения центра… Мы прекращаем перечисление средств в союзный стабилизационный фонд». Это и было кардинальным решением о роспуске СССР — его задушили костлявой рукой Центрального банка РСФСР.