Читаем Крах СССР полностью

Соответственно, не существует и никакого природного «чувства хозяина», которое было якобы утрачено советскими людьми из-за обобществления собственности на средства производства. Создание мифа об этом «чувстве» или инстинкте — биологизаторство культуры, отрыжка социал-дарвинизма. Прискорбно было наблюдать его в культурной образованной среде, так легко поверившей манипуляторам. Что же касается этого «чувства хозяина» как продукта культуры, то вовсе не советская власть его ограничила в России, а Православие. С. Булгаков пишет в книге «Христианский социализм»: «Именно это-то чувство собственности, духовный яд ее, сладострастие Мамоны, и осуждается бесповоротно христианством, как коренным образом противоречащее основной заповеди любви» [21].

Во время перестройки настойчиво внушалась мысль, что собственность в СССР захватило государство, так что общенародной советскую собственность называют лишь для отвода глаз. Был даже изобретен мифический «собственник» — бюрократия, номенклатура, Идея эта совершенно схоластична. Бюрократия в СССР представляла собой общность работников управленческого аппарата и признаками класса-собственника не обладала[79]. Так же как и менеджер в частной корпорации выполняет функции управления и участвует в принятии решений, но вовсе не является собственником капитала. Что собственность на средства производства была в СССР. именно общенародной, а государство ею лишь распоряжалось, говорит как раз «уравниловка», которую на все лады склоняли антисоветские мыслители. В виде бесплатных благ и через низкие цены граждане на уравнительной основе получали свои дивиденды с принадлежащей им частицы общенародной собственности. Кроме того, как частичные собственники средств производства, они имели реальное право на труд. Это достаточные признаки обладания собственностью, вполне очевидные и понятные.

Эксплуатируя миф о собственности, философы доходили до абсурда. Видный философ-правовед B.C. Нерсесянц писал: «Создаваться и утверждаться- социалистическая собственность может лишь внеэкономическими и внеправовыми средствами — экспроприацией, национализацией, конфискацией, общеобязательным планом, принудительным режимом труда и т. д.» [124].

Вдумаемся в это тоталитарное утверждение: философ отрицает всякую возможность создать социалистическую собственность экономическими и правовыми способами. B.C. Нерсесянц, вероятно, имеет в виду национализацию 1918–1920 гг., но почему же национализация — неправовой акт? А приватизация — правовой? Какие можно придумать правовые основания, чтобы отдать комсомольскому работнику Кахе Бендукидзе машиностроительный суперкомбинат «Уралмаш» за смехотворную цену — одну тысячную не стоимости завода, а стоимости его годовой продукции?

Да, национализация следовала чрезвычайному революционному праву, но это был всего лишь краткий миг в истории советского хозяйства, да и национализированы были парализованные предприятия. Ее главной причиной была именно остановка производства владельцами предприятий, что грозило рабочим голодной смертью, Именно владельцы нарушили свои обязанности, которые предусмотрены «общественным договором», каковым и является частная собственность на средства производства.

Согласно промышленной переписи, на 31 августа 1918 г. было национализировано 3 тыс. крупных предприятий — практически все, какие были в России. Большинство их было разрушено во время Гражданской войны и потом восстановлено уже советским государством. Но уже за годы первой и второй пятилеток и часть третьей пятилетки до начала войны было построено 9 тыс. крупных предприятий. Разрушенные в войне предприятия опять восстанавливались государством. После войны за 45 лет была построена огромная по масштабам и стоимости промышленная система, крупицы когда-то национализированной собственности в ней полностью растворились.

То, что сохранилось после 7 лет войны (1914–1921 гг.) и было национализировано, составляло около трети промышленного потенциала 1913 г.-, который и сам производил 0,5 % от объема производства промышленности СССР 1990 г. После 1991 г. была приватизирована промышленность, полностью (на 99,85 %) созданная советским народом — в основном поколениями, родившимися после 1920 г. Большого числа отраслей просто не существовало в 1913 г. Многие под идеологическим давлением перестройки и реформы это как будто забыли.

И теперь говорят, что все это строительство, восстановление, модернизация противоречат праву! На каком основании считает философ внёправовыми и внеэкономическими явлениями, например, строительство «Уралмаша», ВАЗа или московского метро? Самые благожелательные попытки додумать разумные аргументы за B.C. Нерсесянца к успеху не приводят. А ведь он как юрист оправдывал грабительскую приватизацию советской промышленности.