Читаем Крах СССР полностью

Респонденты второго типа, составляющие 25–30 %, придерживаются несколько иных позиций. Признавая историческую необходимость революции, они осуждают многие действия большевиков… Третья позиция отличается от второй перерастанием критицизма в принципиальное неприятие идей Октябрьской революции. Люди, разделяющие эту позицию, считают, что захват власти большевиками не был исторически необходим (28 %)… Прямые сторонники перехода страны с социалистического пути на капиталистический составили около 10 %…

В сентябрьском опросе 1990 г. был использован другой вариант того же вопроса: «Каким курсом должен следовать СССР в будущем?». За «отказ от социализма и переход к капитализму» здесь высказались 8 %, за «социал-демократию североевропейского типа, сочетающую черты социализма и капитализма» — 30 %…

Общий вывод заключается в том, что значительная часть советских людей считает избранный нашим обществом исторический путь ошибочным… Есть основания ожидать, что по мере развития рынка и формирования слоя предпринимателей социальный конфликт между ними и основной массой трудящихся будет обостряться» [63].

Какая лукавая логика! Половина явно поддерживает не просто социализм конца 80-х годов XX в., а и большевиков, а за «отказ от социализма и переход к капитализму»— всего 8 %. И это академик называет «значительная часть советских людей считает избранный нашим обществом исторический путь ошибочным». Нет предела демагогии у архитекторов перестройки.

В десятую годовщину начала перестройки, в конце 1995 г., на международном форуме «Россия в поисках будущего» Т.И. Заславская опять делает главный, программный доклад. Она, в частности, сказала о оценке респондентов: «На прямой вопрос о том, как, по их мнению, в целом идут дела в России, только 10 % выбирают ответ, что «дела идут в правильном направлении», в то время как по мнению 2/3, «события ведут нас в тупик». Именно те же 2/3 россиян при возможности выбора предпочли бы вернуться в доперестроечное время, в то время как жить, как сейчас, предпочел бы один из шести» [62].

Вот интегральная оценка — 2/3 россиян при возможности выбора предпочли бы вернуться в доперестроечное время. И это при том, что выросло новое поколение, уже адаптированное к условиям, заданным перестройкой.

Истинный проект реформы во время перестройки был населению неведом, а задуматься не было времени — им «не давали опомниться» непрерывным потоком сообщений о скандалах, катастрофах и небывалых преступлениях. Умолчание было принципиальной позицией. Оно сочеталось с прямым обманом.

Важной стороной представления доктрины было «принижение» всех проблем и явлений. С самого начала перестройки все будущие изменения подавались людям как «улучшения», не меняющие основ жизненного уклада. Лишь из специальных работ можно было понять масштаб начинавшейся ломки. Обман и умолчание, поначалу облегчая политикам задачу «дезактивации» общества при проведении антисоциальных реформ, затем повели к утрате легитимности власти и ее действий, массовой аномии («безнормности») и преступности — к культурному кризису 90-х годов XX в., который стал хроническим.

В 1988–1990 гг. правительство готовило законы, сломавшие плановую экономику. Заместитель премьер-министра Л.И. Абалкин, излагая эти планы на Западе, сказал, что в результате этого в СССР, по оценкам специалистов, возникнет безработица в размере 30–40 млн. человек. А внутри страны М. Горбачев успокаивал:

В 1995 г. ВЦИОМ (руководство, да и коллектив которого, в общем, стояли на антисоветских позициях) опубликовал обзор результатов социологических опросов в рамках проекта «Мониторинг перемен: основные тенденции». Вот выдержки из обзора, говорящие об отношении людей к советскому строю и антисоветским альтернативам: