Читаем Крах операции «Тени Ямато» полностью

Освоившись как следует в воздушном пространстве Японии, англо-американцы перешли наконец к постоянным бомбардировкам столицы Японии — Токио.

Деревянно-каркасные раздвижные стены, оклеенные тонкой рисовой бумагой (сёдзи), и такие же из бамбуковых прутьев перегородки, тоже покрытые окрашенной в традиционные цвета бумагой (фусума), — вот в сущности чем являлся японский жилой дом. А если еще учесть большое наличие в каждом жилье соломенных циновок (татами), то не нужно иметь никакой фантазии, чтобы представить себе, как все это легко и быстро воспламенялось и сгорало.

После интенсивных бомбардировок населенных пунктов все они в течение какого-либо получаса пылали, трещали и гудели, как вихри в аэродинамической трубе, но с той лишь разницей, что во время испытаний и этой самой трубе отрабатываются оптимальные формы ради жизнеспособности созидаемой для будущего техники, а здесь, в горящих городах, превращалась в пепел и рассыпалась в прах насаждавшаяся тысячелетиями, еще недавно бывшая непоколебимой вера страны Ямато в непогрешимость и божественность солнцеликой персоны императора и всей окружавшей его самурайской камарильи со всеми ее пышными атрибутами.

О каком-либо снисхождении или милосердии к судьбам отдельных людей и всего народа в целом не могло быть и речи. Главной заботой обеих противоборствующих сторон были доходы монополий вроде «Мицуи» или «Мицубиси». Императорская власть, распространявшаяся японской военщиной на обширные территории Восточно-Азиатской сферы «совместного процветания», явила свои трагические последствия, сделала свое кровавое дело.

Обреченность тысячных масс народа на бессмысленные жертвы диктовалась зачастую не соображениями военной необходимости, а традиционным наплевательским взглядом на маленького человека — условного индивидуума, бывшего всегда лишь ничтожным винтиком в громадной государственной машине.

После налетов американской авиации на жилые кварталы Токио и других японских городов все они представляли собой полностью выжженное, испещренное воронками от разорвавшихся бомб и усеянное смердящими головешками безжизненное пространство, по которому лишь изредка бродили, в одиночку и группами, чудом уцелевшие жители.

Предлагая японской военщине заведомо ложную идею о возможности использования модернизированных ракет ФАУ-1, гитлеровская верхушка преследовала по меньшей мере сразу несколько своекорыстных целей.

Во-первых, передавая якобы в виде военной помощи в борьбе с общим-врагом чертежи и всю техническую документацию самолетов-снарядов, фашистское командование твердо надеялось нажить в глазах союзников по Антикоминтерновскому пакту хотя и временный, фальшивый, по значительный политический капитал.

Во-вторых, ввиду того, что 18 августа 1943 года базы по изготовлению ракет и пусковые полигоны в Пенемюнде были почти уничтожены налетом англо-американской авиации, истинная ценность передаваемых немецкой стороной материалов была полностью потеряна. Следует добавить, что раскрытие перед союзными нациями тайны местонахождения секретного производства поставило немцев перед решением очень сложных проблем хотя бы потому, что дальнейшее продолжение работ в тщательно скрываемом, но теперь уже засеченном английской разведкой месте Германии граничило, мягко говоря, с непредумышленной глупостью.

Фигурально выражаясь, тогда даже сам папа римский не сумел бы дать гарантии в том, что малейшее шевеление на этом сверхсекретном объекте, при подготовке отсюда дальнейшего обстрела Лондона ракетами ФАУ-1, не повлечет очередной, еще более крупный налет, а может быть и несколько, со стороны вражеской бомбардировочной авиации. В дополнение ко всему следует учесть, что ограниченную и стесненную узкими рамками прибрежной полосы территорию, где находились экспериментальные лаборатории и завод по производству ракет вместе с пусковыми площадками самолетов-снарядов, авиация противника при налете свободна превратила бы в пустыню.

В-третьих, с самого начала (при усиленном проталкивании этой мысли Геббельсом и особенно Гитлером) германский генштаб напрасно решил бомбить Лондон, как и другие промышленные центры Великобритании, с помощью оружия, которое в техническом отношении было еще далеко до совершенства.

Тут сыграли свою роль два неблагоприятных обстоятельства: катастрофический дефицит времени и потребность в территории огромной протяженности, раза в два больше, чем имелось. Ни того, ни другого обеспечить фон Брауну гитлеровцы уже не могли, поэтому вся затея, на все лады пропагандируемая Геббельсом, по существу явилась обычной авантюрой. Это был, кстати сказать, один из крупнейших просчетов Гитлера в стратегическом плане.