Задача построения новой идеологии требует разрушения старой. Сначала «до основания…», а уж потом «…и затем». Борясь за новое мировоззрение, необходимо было попрать старые способы познания. (Рабле, Рейхлин – «Письма темных людей», Эразм Роттердамский и др.). Второй задачей было разрушить опору Веры. (Бокаччо – «Декамерон», Поджо – «Фацеции», «Письма темных людей» и др.). Противопоставить аскетическому идеалу воина-монаха – идеал жизни, построенной на здоровой чувственности. (Лоренцо Валла – «О наслаждении», Рабле и др.), Третья задача, показать, что не знатность, но личная талантливость, способности делают человека достойным уважения и подлинно благородным. (Поджо – «О дворянстве», Бруни – «Спор о дворянстве»). С подобными мыслями мы встречаемся даже у Данте, который в «Пире» становится на эту точку зрения. Скажем так, пропагандистская и идеологическая машина сепаратизма работала во всех направлениях.

Но, все эти инновации, что были предложены миру и обществу, в том числе и хронология, исходили из того, что, прежде всего, все должно согласовываться со святым писанием, формировавшимся в то же время. Но об этом позже. Графтон описывает, как Фрежвилль (1582) настаивал, что хронология никогда не должна опираться на светскую историю, а токмо использоваться для обоснования и подтверждения династий царей и событий из Библии. Он также сообщает о гневе Вико, поскольку «Скалигер и Петавиус, со всей их огромной эрудицией, пошли по неверному пути, посвятив себя хронологии вместо антропологии. Вместо того, чтобы фиксировать астрономически точные датировки ранней истории, им следовало восхвалять мифический характер сказок, сохранивших ее». Все должно было работать на выявление точки отсчета, который было принято рождение Христа.

А вот уже на этой базе, на этом идеологическом черноземе и заколосилась сама Реформация. Реформация. Выбор веры, притом веры такой, какой мир еще не знал, веры не то чтобы нужной, необходимой, а удобной каждому выбирающему, как ботинки, чтоб не жала и воду не пропускала. Желательно, что бы не чистить и стоила бы подешевле, такой гуманистический, просветительский подход. Началось все с борьбы. Ну, конечно же, с евреями и их Талмудом, то есть с жесткими централизованными законами и инструкциями.

Реформация набирала силу, протестантство устраивало всех. Вера, отошедшая от центральной власти, вера на своем языке и по своим обычаям, вера для бюргера, озверевшего от свободы, свободы от господина и порядка. Такая вера была нужна всем: наместникам, ставшим королями, крестьянам, не желавшим платить налоги, купцам, задолжавшим по кредитам, наемникам, нахлебавшимся крови, духовенству, хотевшему быть голосом Божьим на земле, притом каждому в своем месте. Впервые пришла Революция – преобразование, и она требовала новой веры.

А каким высоким штилем излагалась задача разрушения старого. Здесь имеет смысл привести слова основателя романтического направления в литературе Германии барона Гарденберга, известного под псевдонимом Новалис «инсургенты, которые назывались протестантами в союзе с филологией и рациональной библейской экзегезой лишили Европу бога и подняли разум в ранг евангелистов». Ему вторил и развивал его идеи в своих многочисленных произведениях литератор, публицист и философ Фридрих Шлегель. Исходным пунктом и лейтмотивом всех его сочинений является лозунг «Возвращение к порядку!»: «просвещенный народ, вся энергия которого уходит на мыслительную деятельность, утрачивает вместе с темнотою и свою силу, и тот принцип варварства, который является основой всего великого и прекрасного».

Все изменения идут в соответствии с «народным духом» вторили им пропагандисты сепаратизма. А главные сепаратисты примеряли на себя каждый ту веру, какая ему была по нраву, по нутру, по той колодке, что сам выстругал.

Германцам – лютеранство, швейцарцам – кальвинизм, англичанам – англиканство, и так это всем понравилось каждому свою веру иметь доморощенную, что наплодили на костях единой веры аж 28 новых вер. Вот такое было преобразование – Реформация по научному, выбор веры по-нашему.

Хотя честь и хвала тем, кто впереди, зачинщикам и проводникам новой веры. Даже когда это еще ересь, и когда тебя судят надо иметь смелость сказать: «На том стою и не могу иначе. Да поможет мне Бог. Аминь!», как это сделал Лютер, тогда твоим именем назовут Новую Веру, но тогда ты сам должен соответствовать новой вере в этом то и вся диалектика.

Парад суверенитетов