Настоящий руководитель несет ответственность за будущее не только административную, но и нравственную. Он не допустит, чтобы в доме, предназначенном для детей, размещались, скажем, шефы-шоферы или кто-то другой. И не будет считать, во что обойдется забота о людях. Потому что она – неоценима.

Не ко двору

Вроде и недавно все это было. Светлое майское утро. Зеленый луг за околицей. Иван счастливый и гордый, ведет ее, статную, юную, как маков цвет, вдоль деревни в родительский дом. Шумная свадьба, веселье и возглас свекрови за пышным столом: «Да такая невестка украшением двора у нас станет!»

Не стала…

Шумит, злится за окном разбушевавшаяся к ночи метель. Сквозь завывания пурги будто слышатся Вере обидные слова той, которую больше трех лет звала она мамой: «С мужем тебя разлучила, разлучу и с сыном». В страхе забилось сердце, соскочила с кровати – и к Николке. А тот спит себе крепко и сладко. Вздохнула облегченно, села рядов на стул. Поднялась Василиса Ивановна:

– Ты чего встрепенулась доченька? Успокойся. Ты ж в материнском доме.

Она успокоилась. Ей вообще давно уже лучше. С той самой поры, как покинула дом свекрови, развелась с Иваном. Вон и соседи говорят: оживает понемножку Вера – румянец на щеках появился, повеселели потухшие было глаза. Да и то, сколько же страдать человеку.

…Иван Дацковский на все в жизни смотрел глазами матери – женщины властной и суровой. Он и жене своей молодой с первых же дней старался внушить покорность и особое уважение к дому, в который она пришла.

Ты смотри, куда взяли тебя! Не чета хатенке, в которой жила с матерью, – заметил как бы мимоходом молодой супруг на третий день после свадьбы.

Вера непонимающе взглянула на него: какое имеет это значение? И, сама простота, возьми и да скажи:

– Уж ты меня, Ваня, никак, бедностью попрекаешь?

Смутился было Иван, забормотал невнятно:

– Да я это так… Когда тебе зарабатывать да наряжаться-то было? Училась… Ничего, теперь ты хозяйка, и все будет у нас… – И осекся, оглянувшись на мать, зорко следившую за невесткой.

Не понравились ей слова сына. «Ты чего вроде оправдываешься?» Не понравились и слова невестки. Где обожание в них? Где признательность? И, обернувшись к снохе, заметила:

– Куда вам хозяйничать. Я сама еще в силе, смогу содержать дом. – Что вы, матушка, я и не собираюсь хозяйничать! – ответила Вера, но и тут не угодила свекрови.

Поджав губы, та процедила:

– Оно, конечно, за чужой спиной легче жить!

В доме повисло какое-то оцепенение. Непонятное состояние тяжести, задавленности стало овладевать Верой. И чем дальше, тем больше.

Мария Павловна была и впрямь еще в силе. Вера убедилась в этом, когда вместе с ней полола сахарную свеклу. Как ни старалась невестка, но от свекрови отставала. Посмеивалась Мария Павловна, шагая с работы домой, а за ужином все поглядывала с ехидцей на Веру, и от этих взглядов ложка из рук у невестки валилась. А свекровь опять: «Что ж, доченька, кушаешь плохо? Моя еда тебе не нравится, что ли? Или, может, и ешь ты так, как работаешь?»

Дацковских в селе не любили. За необщительность, прижимистость. Когда Вера выходила замуж, многие предупреждали девчонку: «Нелегко тебе будет». Но она верила: Как-нибудь уладится. Конечно замужняя жизнь труднее девичьей: больше обязанностей. Ей и мать говорила об этом. Но она ведь любит Ивана, а он ее.

…В этот день особенно сильно палило солнце. Вера с утра чувствовала себя неважно. Но бросить загонку не могла. Свекровь сердито поправляла ее огрехи. «Вареная какая-то жена твоя, – недовольно выговаривала она вечером сыну. – Не будет работницы из нее!» И Иван, которому Вера хотела признаться, что нездоровится, забурчал: «Что ты, в самом деле, Вера, такая!..» Она застеснялась и ничего не сказала ему.

На другой день ей стало хуже. Опасаясь горьких слов, Вера решила переболеть у матери. Сказав Марии Павловне, что хочет навестить матушку, сноха отправилась в родную деревню, не дождавшись с работы мужа. Она не пришла к Дацковским ни вечером, ни на другой день. Иван забеспокоился, хотел было бежать к теще, но мать остановила: «Не унижайся. Будь мужчиной».

О том, что жена лежит в больнице, он узнал через три дня от тестя. Стушевался, засобирался в дорогу, захотелось немедленно извиниться перед Верой, сказать ей ласковое слово, которое он уже забывать стал, но Мария Павловна насмешливо отговорила его: «Ну и выбрал жену!..»

Вера выздоровела, но врачи советовали ей временно остерегаться тяжелых работ – ведь она собиралась стать матерью.

Иногда свекровь уезжала в город. И тогда Вера оставалась за хозяйку. Отношения между супругами в эти дни прояснялись, теплели. Жена уверяла, что здоровье ее крепнет и скоро ей совсем станет хорошо. Иван ловил себя на мысли: «Да ведь она меня никак утешает? А наоборот бы надо-то!» Но приезжала свекровь, заводила разговоры о бестолковщине молодежи, смаковала деревенские сплетни, и в доме снова воцарялась тяжелая атмосфера.