Читаем Ковен озера Шамплейн полностью

– «Скорбеть, чтобы принять. Подчиниться, чтобы войти».

– Это дверь, – пояснила Аврора, приложив ладонь к неестественно гладкой стене, какой было просто не место в природной пещере. По ней, невзирая на холод, стекали струйки гляциальной воды. Коул достал мобильник, чтобы включить вспышку и все здесь осмотреть. – Только не помню, как именно она открывается…

– Ты уже бывала здесь?

– Всего один раз, но… Дай мне минуту.

Аврора снова запела, обходя стену вдоль и поперек. Любые звуки разносились по пещере глухим эхом. Взяв оцепеневшего Сэма под руку, Зои тоже провела его внутрь, включив фонарик, который висел у нее на лямке рюкзака.

– Gladium in sanguinem, – прочитала она, сняв поросль мха с еще одной надписи. – «Этот меч в крови». Toll![7] – взвизгнула на радостях Аврора, щелкнув пальцами, и Сэм, стоящий рядом с ней, подпрыгнул от неожиданности. – Я вспомнила! Дверь открывается кровью виновного.

– Виновного? – переспросил Сэм. – Может, наоборот, «невинного»? Обычно во всех фильмах так.

– Нет-нет! Сайфер был помешан на избранности, а избранными он считал тех, кто способен загубить душу ради своей цели. Ну что, мальчики, есть желающие?

Сэм многозначительно сложил руки на груди, а вот Коул призадумался. Я покачала головой, сплетая вместе наши пальцы, чтобы не подпустить его к Авроре ни на метр. Поняв, что добровольцев нет, Аврора состроила разочарованную гримасу и подозвала к себе атташе.

– Габриэль, дай руку, милый.

Смуглый мужчина оттолкнулся от стены и послушно подошел к хозяйке, закатывая рукав черного плаща. Хватило секунды, чтобы Аврора прошептала заклятие: ее слова, как лезвие скальпеля, рассекли ладонь атташе. Из аккуратного, словно хирургического, надреза потекла багровая кровь. Аврора приложила ладонь Габриэля к треугольнику, вырезанному по центру стены, и та затрещала.

– Что за… – пробормотал Сэм, пятясь.

Стена разошлась в обе стороны, как раздвижные двери. Внутри оказалось темно: все, что было видно, – это лишь мраморные стены, увешанные гобеленами, и длинный коридор, уходящий в никуда.

– Хм, – растерянно изрекла Аврора, приблизившись к черте входа, за которой колыхался мрак. – Не припомню, чтобы здесь было так… мало света. Но не страшно, сейчас исправим. – Она набрала в легкие побольше воздуха, наклонилась вперед и дунула вместе с шепотом: – Feuer an!

Восковые свечи и хрустальные люстры вспыхнули от ее дыхания, промчавшегося по всему дому ковена, как ветер. А дом этот, выточенный прямо внутри скалы, был не чем иным, как многоэтажным особняком из алебастра и сусального золота. Потолок украшала синяя фреска на римские сюжеты, будто выведенная мастерской рукой самого Микеланджело. Массивные люстры качались под слоями пыли, а мебель из красного дерева, невзирая на свой роскошный византийский стиль, заросла паутиной. Зои взвизгнула при виде одного из паучьих гнезд: мохнатые членистоногие копошились прямо под обивкой мягкого пуфика, куда она хотела сесть. В особняке ковена было столь же красиво, сколь и ужасно. Мы не встретили ни одной живой души, пока брели вдоль извилистых коридоров, где глазурованная плитка пошла трещинами от старости, а крысы пищали в поисках еды. Коул хватался за каждую дверную ручку, но все комнаты были заперты.

– И чтобы было так пусто, я не припомню тоже, – озадаченно сказала Аврора, когда мы наконец-то вышли в просторную и не перекрытую часть дома. Остановившись посреди обеденного зала, Аврора зажгла одним ударом трости изумрудный огонь в камине. Зеленый, он походил на часть того леса, что остался за сводами пещеры, но все равно согревал: Сэм подставил к нему руки, нежась.

Я обернулась на Коула, разглядывающего картину над прилежно сервированным столом. Судя по количеству грязи, никто давно за ним не обедал.

– Это Сайфер?

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть на масляном полотне статного мужчину с серебряными волосами и холодными глазами им под стать. Одетый в классический пиджак и красную бабочку, он держал руки сложенными за спиной. На его груди висела грузная цепь с агатовым медальоном в виде скарабея. Лицо у мужчины было узким и тонким, как у гончей, с бескомпромиссным выражением и аристократической бледной кожей. Лишь имя «Марк Бенджамин Сайфер» на золотой вставке в раме портрета убедило меня, что это и впрямь Верховный колдун ковена Кливленда. У него с Исааком Грейсом не было совершенно ничего общего, как, впрочем, и с Валентином Эбигнейлом.

– Неприятный тип, – озвучил мои мысли Коул. – Может быть, даже хорошо, что его здесь нет.

– Да здесь вообще никого нет! – воскликнула Зои, отряхивая от пыли одну из салфеток, расписанных вручную, чтобы ненавязчиво спрятать ее к себе в карман. – Может, они переехали? Надо осмотреться. Давайте разделимся.

– С этого и начинаются все фильмы ужасов, – тут же поежился Сэм. – Вы что, хотите умереть?

– Мы ведьмы, – вздохнула Зои. – На нас эти голливудские клише не работают. Идем уже!