Читаем Ковен озера Шамплейн полностью

Легкие жгло от дыма затушенных папирос, но я снова глотнула его, прежде чем прервать свою игру и пропеть дальше:

Рафаэль не останавливался, и, восстановив дыхание, я снова взялась за скрипку и поддержала его партию своей. Спустя несколько секунд к нам присоединился оркестр: зазвучали гитара и виолончель. Я почувствовала, как ноют кончики пальцев от напора и рвения, но только зажмурилась, продолжая рассекать смычком воздух.

Под конец дыхание сбилось, а руки дрожали. Кажется, я не бралась за скрипку с тех самых пор, как у нас с Коулом случилась первая ссора. Но сейчас музыка текла сквозь меня, унося всю ту ненависть и боль, которыми я была преисполнена после встречи с Джулианом, словно ядом, которым он меня отравил. И, когда песня кончилась, я излечилась.

Скрепя сердце я рассталась с идеальной скрипкой Страдивари, отдав ее одному из колдунов Рафаэля. Десятки глаз взирали на меня снизу, одурманенные собственным колдовством и водкой, а затем хор ведьм завел следующую песню.

Рафаэль одобрительно кивнул и помог мне слезть с крыши склепа. Я почти оступилась, изнеможенная и будто опьяневшая, когда меня подхватили руки Коула. Все это время он наблюдал за мной, приросший к одной из колон.

– Эта песня нравится мне больше, чем Вивальди, – признался он, и в его глазах плясало пламя свечей.

Я улыбнулась, все еще чувствуя руки Коула на своей талии, придерживающие меня, хотя нужда в этом давно отпала. Он отвел меня в сторону, и мы молча созерцали праздник, пробуя угощения из жареного арахиса и вяленой говядины.

– Будем стоять здесь всю вечеринку? – наконец решилась спросить я, хрустя орехами. Коул замычал, пытаясь прожевать тянущееся мясо. – Знаешь, мне уже хватило. Я бы с радостью вернулась в гостиницу и подождала череп Мари Лаво там. Если ты, конечно, не вошел в кураж…

Коул смял салфетку, вытирая рот, и его взгляд устремился куда-то мне за спину.

– Одри, рядом с тобой кто-то стоит.

Я вздрогнула и повернула голову туда, куда смотрел Коул, но никого не увидела.

– Что, очередной призрак?

– Нет, Одри, – сказал Коул хриплым голосом, и лицо его застыло, будто маска из гипса. – Это что-то другое.

Мне сделалось не по себе. А уже в следующий миг я поняла, о чем говорит Коул: то, что он увидел, действительно не было призраком. Воздух рядом с моим плечом сделался плотным, тугим и вдруг обрел формы. Вырисовывался силуэт: сначала стройная фигура в черном фраке с распахнутой до груди рубашкой, а затем такой же черный цилиндр. Кожа у мужчины была даже темнее, чем у Рафаэля, с нарисованным черепом на лице. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: нет, то был вовсе не рисунок… Кости просвечивали так, что можно было пересчитать каждую. Мужчина улыбнулся, сверля меня пепельными глазами, пронзительными и холодными, как талый лед.

А затем он протянул мне раскрытую ладонь.

– Можно пригласить Верховную на танец?

– Барон Суббота, – ахнула я, чувствуя, как от лица отхлынула кровь.

Дух мертвых во плоти.

Тот, кому был посвящен этот праздник, древний лоа вуду, стоял передо мной. Я не могла понять, видят ли его другие так же отчетливо, как вижу я. Вдоль позвоночника побежал холодок, выдавая мой испуг, который я не хотела показывать.

Сглотнув, я кивнула, подавая ему руку, но Коул запротестовал, загораживая меня собой.

– Все нормально, – сказала я ему тихо, мягко отодвигая. – Я ненадолго.

Барон Суббота бросил на него мимолетный взгляд. Костлявые пальцы, на ощупь точно сухой пергамент, сжали мои. Он вывел меня в центр толпы, и я приложила все усилия, чтобы не обернуться на Коула и не попросить срочно увезти меня из Луизианы обратно в спокойный и предсказуемый Вермонт.

– Не думала, что ты придешь, – призналась я, когда люди вокруг нас расступились. Но никто будто не замечал лоа, не похожего ни на колдуна, ни на человека.

– Я и не собирался приходить, – честно ответил Барон, придвинувшись. Его необычайно тяжелые руки легли мне на поясницу, приобнимая, и я нервно сглотнула. – Но мне понравилось, как ты взывала ко мне. Столько страсти в таком маленьком щуплом тельце… И красивая песня. Люблю кантри. Рафаэль знает, на что давить. Он уже много лет жаждет моего внимания, но все никак.

Барон повел меня в медленном танце, хотя музыка была бодрой и резкой. Под нее хотелось трясти бедрами и выгибать плечи, а не кружиться в вальсе.

– Разве ты не являешься ковену каждый Самайн? – уточнила я, стараясь подчинить себе срывающийся голос. – Не в этом ли смысл праздника? Они веселятся в твою честь, а ты…