Читаем Ковчег изгоев полностью

— По-моему, я не единственный? — он покосился на Джулиана.

— У меня полно дел в медотсеке, — усмехнулся тот, — но, если понадобится помощь, обращайтесь.

Войдя вечером в светлую палату с окном, распахнутым в омытый дождём сад, где ветер раздувал лёгкие паруса белых занавесок, я поражённо замерла на пороге.

— Мне самой нужно будет найти время и поплавать между делом в регенерационном растворе, — проговорила я. — Таро, ты скинул лет пятьдесят! Так юн и хорош, что такая умудрённая горьким опытом женщина, как я, уже просто не может воспринимать тебя всерьёз.

— Странно, — ответил он, откладывая книгу на тумбочку, где стояла ваза с веткой цветущей сливы. — Мне казалось, что ты чаще смотришься в зеркало, и знаешь, что никакие растворы тебе не нужны. А я теперь хотя бы могу не страдать из-за осознания того, что стар, сед и у меня на лице появились морщины.

— Точно, — рассмеялась я, и села на постель у него в ногах, — никаких морщин! Хорош, как в школе!

Я бросила ему яблоко, он поймал его и тут же вонзил ровные белые зубы в красный плод.

— Ты серьёзно считала, что я был хорош в школе? — спросил он, прожевав. — Я думал, что я для тебя слишком узкоглазый.

— Ты был слишком опасным и непредсказуемым, а мне нужен был надёжный, ласковый и верный.

— Вот где я прокололся, — усмехнулся он.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как в первый день творения. С тревогой перебираю забытые знания, потому что если мой разум помолодел так же, как тело, я не вспомню даже классификацию спектральных классов звёзд.

— И как?

— Может, проэкзаменуешь?

— Не сейчас, — покачала головой я. — Позволь сперва порыться в твоей памяти на предмет обнаружения других сведений.

Он внимательно посмотрел на меня, потом обернулся к щитку на спинке кровати.

— Вечер, и убрать сквозняк.

Свет за окном начал постепенно тускнеть и занавески опали складками, напоминающими античные колонны. Лицо Таро из бело-розового медленно превращалось в нежно-оливковое, гладкое, как фарфор, без единой складочки, а глаза, слишком мудрые для столь юного лица, смотрели внимательно и задумчиво.

— Хочешь поговорить о планете?

— Не хочу. Возможно, и ты не хочешь, но выхода нет. Нам нужен максимум информации.

— Где мы сейчас?

— На другом конце звёздной системы.

— Хорошо, — кивнул он и посмотрел на яблоко в руке, потом, поднёс к лицу и вдохнул его аромат. — Чем дальше, тем лучше. Ты ведь собираешься вернуться туда?

— Да, — призналась я. — Можно сказать, что я уже послала вызов.

— Странно слышать от тебя такие слова.

— Я четырнадцать лет только тем и занималась, что искала противников, бросала вызов и… Мне казалось, что, если я вернусь во флот, всё будет иначе. Что бы ты сделал сейчас на моём месте?

— Я постарался бы вырваться из этой ловушки и вернуться домой.

— А те, кто остались здесь?

— Ты им не поможешь. Они верят, что счастливы. Пусть так и будет.

— А зло, которое зреет здесь в ожидании возможности выплеснуться наружу?

— Пусть этим занимаются профессионалы. Нужно поставить Землю в известность о том, что здесь происходит. Предупреждён, значит, вооружён.

Я помолчала. Из окна очень натурально тянуло легкой прохладой, и доносилось пение цикад.

— Я так не могу, — вздохнула я.

— Я понимаю, — кивнул он и положил яблоко рядом с книгой. — Но, честно говоря, я не знаю, как можно справиться со всем этим, даже имея такой супермощный корабль, как у вас.

— У нас есть надёжная защита, нашей огневой мощи достаточно, чтоб разнести планету ко всем чертям, и к тому же у нас есть люди, обладающие очень необычными способностями. Что есть у них?

— Голос, магия, небольшая, но хорошо обученная армия светлых и щит из просветленных. Это то, что на виду, но мне часто казалось, что там есть что-то ещё.

— Это имеет отношение к магии?

— К страшной магии, которая трансформирует людей, их души и тела. Иногда, бродя по катакомбам, мы слышали ужасные звуки и видели… нет, не существ, а лишь их тени. Стоило нам оказаться поблизости, как дикий страх пронзал всё тело почти физической болью. Это был страх даже не перед тем, что мы увидим, а перед тем, что можно сотворить с живым существом, и что может случиться с нами.

— Они проводят какие-то эксперименты над людьми?

— Это уже не эксперименты. Мне кажется, что в недрах планеты они растят новую армию. Хотя, может, это просто больные фантазии насмерть перепуганного старика.

— На планете ты не говорил об этом.

— На планете мне было страшно даже думать об этом, — признался он. — Мне казалось, что мы все обречены. Когда постоянно теряешь людей, тех, кто рядом, оказывается всё меньше и меньше, начинаешь думать, что обречён. И тогда уже живешь из упрямства, из страха сдаться, предать себя, то малое, что ещё осталось у тебя от прошлой жизни. Когда вы появились, мне стало страшно и за вас, потому что я не знаю, как можно всё это победить.

— Ты считаешь, что они держат всех этих людей в городе, как живой щит? Но от кого?

— Может, от вас? Они дьявольски хитры и изобретательны. Они творят свои дела во тьме подземелий, а на поверхности распевают гимны.

— И голос…