Читаем Ковчег полностью

На одном из кораблей дрон засёк надпись на каком-то неведомом языке, напоминающем красивую, похожую на необычный узор вязь. Это мог быть кто угодно. Даже какая-нибудь торговая экспедиция, которая, по идее, должна была проходить эту систему десятки лет назад. Но от этого, довольно “пузатого” корабля, у которого явно были очень большие трюмы, остался только голый скелет — оплавленные балки и скелетные дюзы. Он словно вошёл в пространство, где умерла сама причинность. И теперь в этом месте было вечное молчание. И всё ещё опасность. Но самое жуткое — тишина. Никаких сигналов бедствия. Ни одного маяка. Всё выключено или сломано. Многие обломки светились резонансами искажений — как будто сами стали частью нарушения структуры реальности. Некоторые двигались вопреки инерции. Другие — вращались в точках, где не было гравитации. Судя по всему, это изувеченное какими-то древними силами пространство не отпускало мёртвых.

В некоторых местах, в тени самых крупных обломков, дроны фиксировали всплески остаточных энергий, будто чьи-то забытые защитные системы всё ещё ждали команду сразиться. Несколько капсул, по виду — спасательные, дрейфовали, но внутри были только засушенные тени, как будто жизнь в них выпарили одномоментно. Серг, глядя на поступающие от дронов данные, лишь сжал пальцы в кулаки.

“Если такие кладбища — только порог… что же тогда внутри этой системы?..”

В безмолвной чёрной тьме кладбища, среди исковерканных обломков этого странного и слишком разномастного, но всё же мёртвого флота, исследовательские дроны, обёрнутые в псевдооптический туман и поглощённые тенями собственного молчания, приступили к первой фазе — изучению погибших кораблей, находящихся в пределах досягаемости. Так и произошёл их первый контакт за десятки тысяч лет. И то… С останками… Они не приближались к таким кораблям напрямую. Сначала — сканирование. Лазерные спектрометры, магнитные томографы, акустические резонаторы. Всё — бесшумно. И даже при этом мрачный ответ сквозил в пустоте: некоторые из кораблей, несмотря на чудовищные повреждения, всё ещё "живы" в какой-то извращённой форме. Из глубин трёх рухнувших фрегатов вырвались автоматические защитные системы — древние дроны, покрытые трещинами и пылью веков, но всё ещё программно живые. Они атаковали без предупреждения, видимо среагировав на волну сканирующего излучения, появившегося буквально ниоткуда, выпуская залпы из разряженных импульсных пушек и ионизированных игл. Однако дроны Ткачей были слишком быстры, слишком невидимы. Они отступили, сделали петлю, вышли с тыла и выключили цели через вирусный импульс, излучённый на микроуровне. Защитные дроны дрогнули, ослепли, и, наконец-то затихли.

Затем, один из дронов-исследователей добрался до разорванного крейсера, который когда-то был грозным зверем космоса. Теперь его внутренности были вывернуты наружу, словно рваная плоть. Обшивка обуглена и покрыта стальными занозами. Сквозь ближайшую пробоину дрон скользнул внутрь, освещая узкими инфракрасными лучами коридоры, заполненные замёрзшими туманами — смесь остывшей крови, топлива и термической смазки. В стенах зияли сквозные проломы, в которых видно лишь холодную пустоту. В одном из отсеков, он обнаружил обломки мостика. Практически все панели были разбиты. Местами — даже оплавлены. И, то тут, то там, плавали тела членов экипажа.

Эти чужие мертвецы обладали гуманоидным строением тела, но это точно были не люди. Ростом они были выше человека, от двух с половиной до трёх метров. Массивные кости, напоминающие одновременно и структуру рептилий, и нечто ксеноморфное. Лица вытянуты, с обрубленными хрящевыми гребнями вместо ртов. Глаза — тёмные, как зеркала. Кожа, или скорее панцирная органика, растрескалась, но были видны явные следы сращения с кибернетикой. Это были техносимбионты. Один из них был прижат к стене упавшей балкой, но его глаза всё ещё медленно светились. Как будто мёртвое тело всё ещё ждало приказа. Или отказа от последнего. Дрон зафиксировал низкочастотный сигнал — не мозговая активность, а программный эхо-отклик вживлённого вычислителя, который мог быть своеобразным аналогом ИИ.

Немного погодя, именно на территории разгромленного мостика, дрон-исследователь нашёл несколько обугленных блоков памяти. Один — в разрушенной панели командного интерфейса. Другой — внутри шлема погибшего командира. Этот весьма громоздкий шлем был практически вплавлен в череп, а извлечение потребовало точного воздействия на квантовые цепи. Маленькие манипуляторы с наноскальпелями разрезали остатки плоти, извлекая кристаллы с информацией.

Хранилища были повреждены, но информация уцелела. Хоть и частично. Перед возвратом дрон отправил зашифрованный протокол, который ушёл через специально сброшенный ретранслятор в сеть: