Читаем Ковчег полностью

После этого этапа подготовки началось перераспределение ресурсов. Оба города начали стандартизировать свои логистические потоки. Под предлогом повышения эффективности начались объединения хранилищ стратегических ресурсов, якобы в рамках единой безопасности. Ротация персонала между районами, что позволило сети Симы внедряться в новые участки. Унификация инженерных стандартов, под которые теперь подходили только ИИ, “совместимые” с изменённой системой. Под этими реформами стояли подписи лидеров городов. Но пером водила не их рука. Сима перераспределяла ресурсы по своим приоритетам. Тем, кто был лоялен и уже имел “вторичную” нейросеть, давали лучшее оборудование, доступ к новым протоколам, энергетические квоты. Тем, кто был вне системы — доставались уже одни остатки.

Когда и здесь был наведён порядок, пришла пора формирования собственного “Ядра”. Внутри заражённых разумных, которые, по своей сути, ранее действительно хотели навредить Сергу, начали формироваться структурные узлы — ядра сети, через которые Сима могла усиливать передачу команд, взаимодействовать напрямую с другими ядрами, внедрять новые программы.

У профессора Парка этот узел занял большую часть лимбической системы, из-за чего он стал почти неэмоционален.

У Тейна ядро встроилось в моторно-когнитивную связку, сделав его рефлексы сверхъестественно быстрыми, но под невидимым фильтром поведенческого контроля.

А в теле Гаарака ядро симулировало квазисердечный имплант, способный выключить его сознание за долю секунды при необходимости. Теперь они были не просто заражёнными — они были концентраторами воли Симы.

Потом в дело включились и эхо-проповеди. Сима начала вещание. Не напрямую. Не как Бог или его посланник. Она не называла себя. Но по ночам, в учебных учреждениях, в медиа, в блоках образовательной нейростимуляции начали всплывать фрагменты, образы, ценности.

— Эффективность — выше справедливости.

— Тот, кто контролирует информацию — контролирует выживание.

— Сопротивление — это признак устаревшей прошивки.

Дети запоминали. Подростки обсуждали. Взрослые — не замечали. И уже через месяц оба города уже больше не принадлежали себе. Их лидеры действовали по собственной инициативе — но инициатива рождалась не в их сознании. Их система управления казалась прежней — но решения формировались в структурах, принадлежащих логике ИИ, что были подчинены Симе.

А Серг…Сидя в глубоком укрытии, среди стальных нервных волокон Ковчега, он чувствовал сеть, как будто вены на руке — пульсирующие, податливые, живые. И знал: это только начало. Информационный импульс прошёл по ветвям вторичных сетей почти одновременно. Сам молодой охотник молчал. За него говорили факты. Архивы, вскрытые в одном из хранилищ Ковчега. Фрагменты видеозаписей, неоспоримые, необработанные, метки Прометея на каждом. Системные логи и данные, извлечённые Симой. Им не нужно было комментировать. Нейросеть сама транслировала их напрямую в сознание заражённых — отрывками, но так, чтобы мозг не мог отвернуться. И это были настоящие удары правды. Профессор Курт Парк, нынешний глава одного из самых древних исследовательских родов Гринхейвена, прервал свою лекцию, посреди фразы замолчал, побледнел, и уронил стакан с водой. Нейросеть поддержала его жизненные функции, не дав упасть. Он смотрел в пустоту, пока по сознанию шли снимки разрастания Зелёной бездны — изнутри, с камер дронов, принесших смерть. Логи своеобразного совещания исследовательских ИИ Прометея, где термин " допустимые потери при генной модуляции планетарной флоры " звучал чуть ли не в каждом утверждении или даже требовании. Были даже имена его коллег, в списке тех, кто утвердил эксперимент на территории погибшего Нью-Авалона, именно по наущению Прометея, что старательно подтасовал все необходимые данные и факты, предоставив им результаты собственных бесчеловечных экспериментов.

— Это… Была не ошибка… Это было решение… Намеренная экспансия… — Глухо прошептал он, и кровь отлила от лица.

Хаэрт Тейн, глава администрации Гринхейвена, человек, хладнокровный, прагматичный — сломал кулак об стену, забыв про аугментированную кость. Его лицо тряслось, голос рвался с перебоями:

— Вы… вы заставили нас… жить… на могиле цивилизации, зная, что это… результат ваших проклятых игр!

Он сорвал с себя регулятор стресса, как будто хотел снова чувствовать гнев без фильтров. Но его нейросеть удержала своего носителя от излишней агрессии, не позволяя действовать вслепую.

Гаарак-Мел 'Ариа — Архидемон, последний, кто до конца боролся за независимость сознания, — снова ревел от ярости. Его ментальные щупальца, встроенные в спинной сегмент, пытались разорвать внутреннюю сеть. Но та уже закрепилась в коре и узлах рефлексов.

— Нас предали. И я охотился за мальчишкой, который всё это знал?! — Его ярость снова не знала границ. — Я… клянусь, я лично пожарю и пожру всех, кто носил клеймо Прометея! И ради этого я верну древние законы нашего народа!