Читаем Ковчег полностью

Так что, когда он заметил появление чужаков, а для него сейчас все живые существа, что заходили на территорию разрушенного посёлка, были таковыми, парень тут же постарался создать для них полноценную видимость преследования. Он знал о том, что командир этой группы очень сильный, как это говорят, интуит. Так называют тех, кто на уровне интуиции может ощущать какие-либо изменения, а также и оценивает их опасность для себя лично. По крайней мере, сильным этот старый охотник был именно для их посёлка. Может быть где-то в каком-то крупном городе есть и те, кто может быть куда сильнее его? Самого паренька это уже совсем никак не интересовало. Однако, когда он мысленно начал примеряться к тому, чтобы попробовать нанести удар тем самым керамическим клинком по шее одного из охотников, который направился было в сторону убежища паренька, этот старик, которого, как ещё помнил Серг, звали Петром, тут же встревожился, и отозвал того назад.

Воспользовавшись этим, паренёк начала как бы мысленно загонять группу охотников, что теперь целенаправленно шла в сторону Зелёной Бездны, просто не давая им отойти в сторону от того маршрута, что им выделил. И всё у него получилось. Охотники не стали рисковать, подчиняясь коротким приказам своего командира. В этот день паренёк решил не идти в зелёную зону. Так как туда и ушла эта самая группа охотников. Он прождал практически весь день до самых сумерек, прежде чем снова появились те самые охотники. Которые шли, устало сгибаясь под грузом своих трофеев. Именно в этот момент Серг снова начали транслировать своё желание убить всех чужаков. Именно поэтому, едва войдя на территорию заброшенного посёлка, командир отряда замер на месте. Потом осторожно сделав пару шагов вперёд, и положил, на валяющийся поблизости кусок стены, отвалившейся от ближайшего дома, сначала один крупный плод, несколько из которых принесли из этого похода. Однако паренёк продолжал нагнетать обстановку. И тогда рядом с первым лёг и второй плод. И только после этого паренёк постарался очистить свой разум, постаравшись ничем не отличаться для такого чувствительного разумного, как этот самый Пётр, от ближайшей кучи мусора. И тогда, явно успокоившиеся охотники быстро бросились по прямому пути, стараясь как можно быстрее покинуть эту территорию, где явно присутствует кто-то чужой и явно агрессивный.

И только убедившись в том, что охотники сбежали прочь с территории заброшенного посёлка, Серг выбрался из своего убежища и забрал то, чем от его нападения постарались откупиться эти чужаки. И теперь два довольно крупных плода лежали перед ним на столе, и Серг размышлял над тем, что может сделать с ними, чтобы получить от них максимальную пользу.

На металлическом столе, под серым светом, словно выбеленном временем и пылью, лежали два плода. Они были большими. Слегка вытянутыми, с толстой кожурой, шершавой, покрытой тонкой сеткой естественных трещинок, сквозь которые пробивался слабый, пряный аромат. Запах его спелости… Запах листьев и корней… Запах жизни среди руин… И сейчас Серг глядел на них. Изучал и думал. Он не мог позволить себе просто их съесть. Еда здесь была ценностью. И её нужно было растянуть на как можно больший срок. Использовать так, чтобы она служила дольше, чем один миг насыщения.

Он медленно провёл пальцами по поверхности одного из плодов. Тепло… Оно хранилось в нём с того самого момента, как он сорвал его с ветки. Как лучше с ним поступить? Его старый охотничий нож, слегка туповатый, с уже подточенным лезвием, но всё ещё годный для подобных дел. Он поставил его лезвие к кожуре и осторожно надавил.

Клинок вошёл не сразу. Так как кожура плода была крепкой. Так что он держался. Сопротивлялся так, как будто не хотел расставаться со своей целостностью. А потом… На нём всё же появился первый надрез, медленный, глубокий, и на столе разлилось густое золото — сок, сладкий, тягучий, с тёмными вкраплениями мякоти. Запах спелого плода резко усилился. Теперь он не просто был в воздухе, он наполнял всё пространство, будто дух этих плодов освободился и теперь кружил над его убежищем, просачиваясь в стены, в его руки, в саму ткань реальности.