Читаем Ковчег полностью

Именно поэтому пытаться доводить встречу с неведомым существом, что они встретили в одном их ангаров по пути, до полноценного столкновения, старый охотник не собирался. Тем более сейчас, когда у них и в руках, и за спиной имелся весьма ценный груз. Который мог не только исправить положение в самом посёлке, но и их собственное. Так что, добравшись до той самой территории, где явно обитал кто-то достаточно серьёзный, Охотники снова замедлились. Теперь они, несмотря на всю свою спешку, крались очень осторожно. Так как через эту территорию им нужно было пройти очень аккуратно и без потерь. И всё только потому, что они банально не знали главного… Что это за существо свило своё гнездо в этом месте? И какую именно опасность оно могло из себя представлять? От ответов на эти вопросы могло зависеть очень многое.

— Судя по этим разрушениям, тварь была слишком велика! — Еле слышно прошептал старый Сэм, настороженно водя своим самострелом из стороны в сторону, когда они всё же вошли на территорию того самого ангара, где едва не попались на зуб местному хозяину территорий. — Ты только посмотри на это?

Его удивление было вполне понятно. Так как перед ними сейчас предстала практически целая просека, которую прорубила сквозь заросли эта тварь. И это было очень странно. Так как подобные существа обычно старались не устраивать подобных разрушений. Ведь таким образом они легко и просто могут вывести своих же врагов на собственное гнездо? А это для них просто не допустимо! Тут же создавалось стойкое впечатление того, что этому существу было всё равно. Словно для него все эти растения были всего лишь помехой. А никак не укрытием. И это было странно. Очень странно.

Сейчас они все находились у края широкой просеки, пробитой сквозь заросли, будто невидимая поступь гиганта раздвинула растительность, не обращая внимания на её сопротивление. Повсюду лежали оборванные листья, потоптанные стебли и расколотые ветки. Некоторые растения, словно пытаясь защититься, вытянули шипастые плети, но теперь их оторванные остатки темнели среди зелени, всё ещё подрагивая в агонии, будто осознавали свою бессильную ярость. Густые заросли, что прежде сплетались в непроходимый коридор, теперь были беспощадно разорваны, и раскинуты в стороны, образовав дикий по своей разрушительности, неровный проход. А на земле виднелись тёмные пятна сока — густого, липкого, как кровь, источающего приторный, едкий запах, который смешивался с ароматом ломаной древесины и влажной почвы.

Были здесь также и следы. Их было просто невозможно спутать с чем-то ещё. Ведь они тянулись неправильным, но уверенным ритмом, огромные отпечатки лап — не звериных, не человеческих, а чего-то чужого, ненормального. Каждый такой след напоминал глубокий отпечаток хитинового панциря, с острыми углублениями на месте когтей, что пронзали землю на несколько сантиметров, словно лапа не просто касалась поверхности, но впивалась в неё, чтобы не скользить.

Сейчас же, прямо на глазах изумлённых этим зрелищем охотников, некоторые растения, словно обладавшие странной волей, всё ещё пытались зарастить эту рану в зелёном покрове. Лианы тянулись друг к другу, вытягиваясь, сплетаясь, но всё равно не могли пока сомкнуть разорванные концы. Как будто даже они боялись, что если вновь закроют проход, тварь вернётся и пробьёт его заново.

Именно поэтому, всё же решившись двигаться дальше, пятеро охотников, тихие тени среди листвы, заскользили вдоль разорванной просеки, стараясь держаться в стороне от её оголённого, изломанного русла. Хотя каждый их шаг сейчас давался с определённым трудом. Они не могли просто идти вперёд — приходилось выбирать дорогу, обходя скрученные в клубки корни, осторожно раздвигая висящие петли лиан, замедляя дыхание, когда ноги оказывались вблизи шевелящейся травы, которая, казалось, чувствовала их присутствие. Кое-кто медленно провёл рукой по своему лицу, стирая пот… Кто-то поплотнее перехватил оружие, сжав самодельные копья и короткие, словно обломки мечей, мачете. Сейчас они шли гуськом, в одной цепи, каждый следил за следующим, а первый — за тенями впереди. И всё только потому, что этот своеобразный лес жил своей собственной жизнью. Где-то над головой что-то треснуло — сухая ветка или переломленный стебель… В стороне зашевелилась густая масса лиан, будто что-то пробиралось под ними, неслышно, невидимо… Под ногами заскрипели обломки коры — мгновенно все замерли, прислушиваясь, не поднялся ли за этим звуком другой, свидетельствующий о чужом присутствии?