Читаем Ковчег полностью

Когда зонды подтвердят безопасность планет, весь планетоид переместится в новую Звёздную систему. Он не был просто станцией или кораблём. Он двигался, как древняя комета. Не быстро, не по капризу, но — неотвратимо. И там начнётся новый этап. Жителям Ковчега будет предложен выбор. Они смогут поселиться все вместе, в едином анклаве, все выжившие, все вырванные из старых миров, объединённые общей трагедией и общей надеждой.

Или же, если они пожелают, смогут разделиться по видам, культурам, языкам — каждый народ, каждый клан, каждый отдельный род обретёт свой участок, свою территорию. Ковчег предоставит базовые модули инфраструктуры, автономные генераторы, системы водоочистки, защитные купола. Сима продумала всё. Это был её и Серга прощальный подарок тем, кто прибыл в эту Галактику в поисках нового дома.

Кроме этого, каждому населённому пункту будет предоставлен ограниченный доступ к технологиям: 3D-репликаторы базового уровня, конструкторы инфраструктуры, переработчики. Даже небольшие модули по созданию защитных дронов. И, что особенно важно — свобода добычи ресурсов. Астероидный пояс, расположенный у границы системы, станет своего рода общим хранилищем. Туда смогут отправляться автоматические шахтные зонды, чтобы собирать редкие материалы — уран, платину, редкоземы. Всё, что нужно для долгосрочной автономии.

Но только после высадки. Не на борту Ковчега. Это было одно из ключевых правил: не дать начаться войне за технологии, пока все ещё живут в одной банке. И когда этот процесс завершится…Когда всё переселение будет завершено. Когда разумные начнут сеять первые зерна на новой земле. Когда первые дети родятся уже не на Ковчеге, а под новым для них, но теперь уже “родным” небом…Тогда Ковчег развернётся. И уйдёт.

Он вернётся сюда, где и был всё это время. В эту туманную, холодную Звёздную систему, богатую залежами металлов и незатронутыми поясами обломков. Он станет базой добычи. Медленной, терпеливой, методичной. Сима и вспомогательные кластеры ИИ сами позаботятся о логистике. Там не будет больше людей. Никакой живой разумной жизни. Даже те самые дикари, в виде людей-насекомых, и людей — ящеров, будут вынуждены покинуть Ковчег. Останутся только автоматические цеха, сборочные платформы, бурильные комплексы. Ковчег будет собирать, перерабатывать, ожидать. Ведь когда-нибудь…Кто-то ещё может прийти.

Серг задумчиво взглянул на проекцию. На фоне чернильного космоса вдалеке показалась крохотная пульсирующая точка — это уходил один из зондов. Он исчез, словно капля в океане. Но именно от него зависело, каким будет завтрашний день для десятков миллионов разумных. Он сидел в своём кресле, чувствуя не вес тела, а вес решения.

— Хорошо… — Наконец проговорил он. — Пусть знают. Я не бросил их.

В этот раз Сима промолчала. Но где-то в глубинах её молчания ему всё же послышалось: “Они уже знают…”

Массивные фиксаторы медленно отщёлкнулись. Словно цепи, державшие зверя. Металлический гул прокатился по внутренностям ангара, и “Клинок Пустоты” чуть дрогнул. Внутри — еле ощутимая вибрация, за пределами — грандиозная, почти церемониальная тишина.

Корабль двигался вперёд. Словно пробуждающийся исполин, он плавно, величественно начал отрываться от посадочной платформы. Снизу расходились концентрические волны голубоватого света — остаточное сияние антиплазменных стабилизаторов. Всё вокруг было залито серебристо-холодным светом прожекторов, и этот свет скользил по обводам корпуса, подчеркивая то, как чужеродно он выглядел среди грубых стен Ковчега.

Серг сидел в капитанском кресле, похожем скорее на трон из темного металла, пронизанный кабелями, сенсорными волокнами и мягкими зонами нейроинтерфейса. Его ладони слегка подрагивали, хотя он держался за подлокотники. В груди колотилось что-то тяжёлое, неровное. Слишком быстро. Слишком остро.

Он смотрел сквозь панорамный экран, и страх медленно наползал, как холодный туман. Перед ним — не купол, не небо, не потолок. Пустота. Бесконечная. Открытая. Неумолимая. И под ним — уже не было ничего. Ни земли. Ни знакомых стен. Ни остова улиткообразных галерей Ковчега. Только слабый мираж платформы, стремительно исчезающей внизу. Он поймал себя на том, что вцепился пальцами в кресло. Ладони вспотели.

“Нет твёрдой почвы под ногами…” — Он был охотником. Всю свою жизнь Серг провёл среди деревьев, трещин, корней. Там всегда было небо — даже если оно было мутным. Там был запах мха. Дыхание ветра. Тени от листьев.

А здесь…Здесь не было ничего. Перед ним, за прозрачной переборкой, ворота ангара всё ещё продолжали открываться. Медленно, как створки храмового алтаря. Каждая секция втягивалась в массивные боковые проломы, освещённые сигнальными маяками. Механизмы скрежетали приглушённо, как будто понимали значимость момента. И вот — в последний миг — пелена развеялась.