Когда Калли представляла себе последующие месяцы, наполненные непрерывной чередой балов и приемов, она приходила в отчаяние, так как не была уверена, что сможет пережить весенние месяцы и июнь, постоянно появляясь на людях и чувствуя себя при этом совершенно опустошенной и бездеятельной. Что же до ее первоначального плана использовать этот сезон для того, чтобы сделать достойную партию, то он потерял для нее всякое значение. Теперь девушка недоумевала, зачем ей вообще понадобилось выходить замуж, а уж тем более прилагать немалые усилия, выбирая подходящего кандидата в мужья.

Все чаще и чаще она с тоской подумывала о возвращении в Маркасл к Сенклеру — а еще лучше в Дэнси-Парк. Там она смогла бы дни напролет ездить верхом или совершать длительные пешие прогулки по окрестностям, а также навещать друзей — Доминика и Констанцию. Калли хотела оказаться в спокойной обстановке, где не будет внимательных глаз, пытающихся различить на ее лице следы печали или разочарования. И ей не нужно будет волноваться о том, что она станет делать, если случайно столкнется на приеме с лордом Бромвелем.

Но Калли понимала, что еще не время уезжать. Злые языки немедленно стали бы об этом судачить. Никто не покидает Лондон в преддверии нового сезона, если на то нет очень веской причины, и все будут убеждены, что в ее случае такой причиной является разбитое сердце. Калли решила, что ей придется провести в столице по крайней мере еще два месяца, то есть пробыть до мая, и при этой мысли очень хотелось плакать.

— Думаю, сегодня вечером следует пойти на музыкальный вечер к леди Уиттингтон, — однажды объявила Франческа.

Калли едва удалось подавить стон.

— Да, знаю, — посочувствовала Франческа. — Обычно там смертельно скучно.

— Обычно?

— Ну хорошо, всегда. Но у ее вечеров есть одно неоспоримое преимущество — они никогда не заканчиваются позднее десяти часов вечера, и вовсе не обязательно все время поддерживать беседу. Можно притвориться, что слушаешь эту ужасную музыку.

— Да, тут потребуется немалое актерское мастерство, — согласилась Калли. — Но ты права. Быть на людях два часа — это заманчиво.

Девушка готовилась к музыкальному вечеру с несколько меньшей неохотой, чем обычно, позволив своей горничной уложить ее кудри в особую прическу. Франческа, как и всегда, устроила все таким образом, чтобы они прибыли позднее, нежели основная масса гостей. Такое поведение считалось просто причудой леди Хостон, но Калли отлично понимала, что эта уловка значительно сократит время, в течение которого ей придется вести себя должным образом и сохранять веселое безразличие к отсутствию лорда Бромвеля.

В дверях фойе они встретили леди Мэнваринг и ее сестру, миссис Белленгем, и вошли в музыкальный салон все вместе, замерев на мгновение в поисках мест. Взгляд Калли скользнул в западную часть комнаты, противоположную той, где располагались окна, и сердце ее сильнее забилось в груди.

Небрежно опершись о мраморную колонну, там стоял лорд Бромвель, пристально взирая на нее.

Калли почувствовала себя так, словно из помещения внезапно выкачали весь воздух и ей нечем дышать. Минула неделя с тех пор, как она последний раз видела графа, и две с тех пор, как общалась с ним. Его выдающаяся мужественная красота снова очаровала ее. Когда взгляды их встретились, он выпрямился, и Калли, запаниковав, решила, что он собирается подойти к ней.

Этого она вынести бы не смогла. Только не здесь, в присутствии стольких людей. Девушка поспешно развернулась и дотронулась до руки Франчески:

— Я… у меня немного болит голова. Прошу меня извинить…

— Ах, милая. Хочешь уехать? — быстро спросила Франческа. — Боюсь, как бы ты не заболела. Слышала, лихорадка ходит.

— Нет-нет, я считаю… э-э-э… что здесь чересчур жарко. Прошу вас, не беспокойтесь. Просто наслаждайтесь музыкой, а я скоро вернусь.

Не удостоив Бромвеля взглядом, Калли поспешно покинула комнату.

Глава 14

Калли быстро спустилась в холл, нимало не заботясь о том, куда направляется. Заметив неплотно притворенную дверь в небольшую библиотеку, она устремилась туда и, закрыв за собой дверь, облегченно вздохнула и бросилась в кресло с высокой спинкой. Ноги ее дрожали.

Она жалела о своем бегстве. Заметил ли кто-нибудь? Калли подозревала, что кто-то все же заметил. Она надеялась лишь, что вид у нее был не слишком встревоженный, хотя внутренне она ощущала себя именно так.

Как оказалось, в присутствии Бромвеля притворяться безразличной было гораздо сложнее. Когда он только прекратил свои визиты к ней, она ожидала встретить его на каждом посещаемом ею приеме. Тогда она была готова броситься к нему, надеясь, что все снова станет как прежде.

Постепенно Калли привыкла к отсутствию графа. Она ослабила свою внутреннюю защиту, поэтому при виде него испытала настоящий шок. Более того, теперь она понимала, зачем он преследовал ее, а затем отверг; в ее сердце не осталось больше надежды, а лишь боль.