— Уверен, он с благодарностью оценит более опытного наездника, — с улыбкой заметил лорд.

Из-за того что Гидеон воспитывался вне аристократической среды, он так и не сумел овладеть искусством верховой езды столь же хорошо, как другие джентльмены.

— А для вас, миледи, — сказал Бромвель Калли, беря ее за руку и подводя к грациозной белой кобыле, — как мне кажется, подойдет Белиссима[9]. — В глазах его промелькнула задорная искорка и тут же погасла. — И кличка соответствующая. Она понятливая, но не пассивная, и у нее хорошая родословная. Я не имел счастья узнать, к какому типу наездниц вы принадлежите.

— Я могу справиться с лошадью, — с веселой улыбкой отозвалась девушка.

— Ваши слова доказывают, что вы истинная амазонка, и я, без сомнения, посрамлюсь из-за того, что подобрал вам недостойного скакуна.

Со смехом Калли принялась гладить морду животного.

— Уверена, что Белиссима вовсе не относится к числу недостойных. Правда же, красавица? — Девушка снова повернулась к Бромвелю: — Благодарю вас, милорд, я не сомневаюсь, что вы сделали отменный выбор, и мне понравится скакать на ней верхом.

— Очень на это надеюсь. — Помолчав немного, он добавил: — Прошу вас, зовите меня Бромвель или Бром. Все друзья так делают.

Калли посмотрела на графа, чувствуя, как от его слов у нее начинает кружиться голова и перехватывает дыхание.

— Но мы не настолько хорошо друг друга знаем, милорд.

— Неужели? — В его глазах она прочла связавшее их воспоминание о поцелуях, о жаре, сжигающем дотла. Бромвель отвел взгляд и произнес более веселым тоном: — Надеюсь, мы познакомимся ближе.

Повернувшись к кобыле, он добавил:

— Позвольте вам помочь.

Он усадил девушку в седло, после чего, сняв кожаные перчатки, чтобы было удобнее работать, принялся проверять стремена.

Калли чувствовала прикосновение его руки к своей ноге, и, невзирая на тяжелый ботинок для верховой езды и амазонку, это касание сильно взволновало ее. Она наблюдала за длинными гибкими пальцами Бромвеля, подтягивающими ремни стремян. Они двигались быстро и уверенно, и девушка поймала себя на мысли, что хотела бы ощутить прикосновение этих пальцев к своей шее, рукам, лицу.

Покраснев, она поспешно огляделась, после чего перевела взгляд на собственные руки, с силой сжимающие поводья. Девушка напомнила себе, что совершенно недопустимо позволять подобные мысли о лорде Бромвеле. Она почему-то не сомневалась, что он прочитал ее мысли, потому что в его взгляде, когда он посмотрел на нее, светилась уверенность. Или, возможно, просто вспомнил, как Калли реагировала на его поцелуи. А она ответила на его поцелуй в самой распущенной манере.

Может быть, Бромвель счел ее не той, кем она в действительности является? Решил, что она опытна в подобных делах? Может быть, ее брат за то и невзлюбил графа, что ему было известно о его репутации отъявленного негодяя? Распутника? Могло ли быть так, что он преследовал ее, сочтя женщиной низких моральных принципов? Калли признала, что сама дала ему повод так считать, разгуливая в одиночестве по улицам посреди ночи, когда он встретил ее. Вдобавок к этому она безропотно позволила ему поцеловать себя, тая в его объятиях.

Беспокойство крепкой холодной рукой сдавило ей грудь. Она не хотела допускать мысли, что граф проявляет к ней интерес определенного рода. Кроме того, можно ли поверить, что коварный соблазнитель станет расточать свое время на то, чтобы увидеться с ней, находящейся под тщательным присмотром, на музыкальных балах и вечерах? Несомненно, мужчина, ищущий распутную женщину, предпочтет гораздо более легкий путь. Тем не менее Бромвель продолжал искать встречи с ней. Калли убеждала себя, что его намерения гораздо более серьезны, чем у любого распутника. С другой стороны, ей доставало здравого смысла признать, что, возможно, она видела в графе того, кого хотела видеть.

Она отвела взгляд от Бромвеля и посмотрела на прочих членов их компании, которые тоже были заняты проверкой подпруги лошадей. Когда Калли встретилась с бледно-голубыми глазами леди Свитингтон, то прочла в них выражение холодной неприкрытой неприязни.

Глава 9

Калли инстинктивно крепче вцепилась в поводья, и кобыла под ней стала нервно переступать ногами. К тому времени, как девушке удалось ее успокоить, леди Дафна уже приняла свой привычный доброжелательный вид.

— Какое притягательное зрелище вы являете собой, леди Каландра, — сказала она. — Черноволосая красавица на белоснежной лошади — ах, боюсь, вы заставите нас всех устыдиться своей внешности.

— Никто не может затмить вашей красоты, леди Свитингтон, — заверил ее мистер Суонсон.

— Совершенно верно, — подтвердил Арчи Тилфорд. — Я не хочу сказать, что леди Каландра не столь же прекрасна. Напротив, никто не может быть милее. — Оглядевшись, он густо покраснел. — Разумеется, леди Хостон, леди Рэдбурн, мисс Суонсон, вы не менее привлекательны. Я вот что хочу сказать — разве кто-нибудь посмел бы сравнивать Афродиту и Елену Троянскую? За исключением, конечно, того факта, что вас здесь пять, а не две, и… э-э-э…