Читаем Котоморфозы полностью

Хозяин был грамотный, любил Тютчева и выпить. Казалось, что жизнь удалась, если бы не холод и голод, полиция и блохи. Однако кот часто вспоминал те относительно недавние времена, когда хозяин любил поэзию всё-таки чуть больше, чем выпить, и имел дом и семью. Эх, славное было времечко, когда к ним приходили двуногие шумные гости, играли на гитаре, много курили и очень долго спорили о чём-то на маленькой кухне. Кот помнил, как невозможно было устоять от этих запахов на четырёх лапах, а всё время хотелось прыгать высоко на задних двух, чтобы кто-то из двуногих бросил вниз кусочек рыбы или дал облизать банку из-под сметаны.

Но даже в то время кот не особенно-то уважал хозяина. Да и за что было уважать? Ведь, со слов хозяйки, хозяин оказался полным нулём. Ещё его называли слабохарактерным мужиком, ни на что неспособным дураком, посредственным поэтом, тряпкой и никчемным созданием. Вообще, как все эти личности могли умещаться в одном человеке, кот только диву давался. Но это всё говорила жена хозяина, а как ей можно не верить? Ведь она была закаленная в боях баба и знала, что говорила. Кот её очень даже уважал и боялся безмерно. А когда она нашла себе под стать прожженного в боях дельца, то ничего не было удивительного, что наш бедный поэт подписал какие-то бумаги, в результате чего квартира отошла в дар жене, а хозяин с котом оказались на улице.

Помните те дни, когда пару лет назад в Москве были морозы под минус тридцать? Тогда ещё несколько электростанций остановилось. Так вот, именно в одну из этих ночей наш кот замерзал на помойке. Замерзая, он сначала чувствовал дикий холод, а потом так тепло стало, хорошо. Ему казалось, что он в кинотеатре, сидит на коленях у своего хозяина и смотрит фильм. Только он понять не может, у которого хозяина из тех двоих он сидит на руках – у вора или у обворованного? А фильм идёт один о той жизни, которую он уже забыл, а другой – об этой, которую он ещё чуть-чуть помнит. Крутятся киноплёнки этих двух жизней в противоположных направлениях, на экране накладываются друг на друга, а наложившись, исчезают. Как будто одна жизнь растворяет другую. Странный такой сон. Но самое неприятное в этом сне было то, что в зале кинотеатра вместе с ним смотрели фильм мыши, много мышей. И как будто бы эти мыши были как-то связаны с ним в прошлых жизнях, и он силился вспомнить как, но не мог. От этого всего было ужасно страшно, по холке бегал неприятный холодок, а в груди появилось, бог знает откуда взявшееся, чувство вины. Ещё он чувствовал, что теперь эти мыши были сильнее, чем он – кот. Сила же их заключалась в том, что они обладали решающим правом голоса в аукционе, где на кону стояла его следующая кошачья жизнь.