Читаем Котел полностью

– Мы здесь надолго и никто из нас расходиться не собирается. По договоренности с нашими заокеанскими друзьями мы будем в Киеве и в других городах вечно, пока не победит наша бандеровская идея. Дядя Сэм сделал на нас ставку, поскольку у нас своя идеология. Мы должны завоевать Москву, восстановить древнюю Русь со столицей Киев, а москалей…стереть с лица земли.

Видно было, что Яруш и Музычко становятся королями Майдана, но пока открыто об этом не заявляют. Они проявляют только самостийность. Они не воспринимают Яйценюха, Клочка, а к Тягнивяму относятся снисходительно.

Вскоре майданутые заметили, что Правый сектор дерется лучше, имеет на вооружение новую технику, у них у первых появились скорострельные винтовки, эффективнее коктейлей Молотова. У них своя кухня. У каждого бойца пачка американских долларов, более дорогие палатки, они не так загружены, сюда прямо в палатку поступают проститутки, а в той палатке, где ночует Музычко, дамы так орут от удовольствия, словно им туда суют нож с двусторонним лезвием. Значит Музычко гигант не только внешне, но и в половом вопросе ему нет равных.

Яруш ведет себя более скромно, он все сидит у железного ящика, периодически открывает его и снова закрывает, оглядывая одним глазом пачки стодолларовых бумажек. Иногда он выпускает пар из штанов. Это он называет канонадой. В это время любой боец может заглянуть за перегородку и сделать глубокий вдох, чтоб насладиться ароматом.

Бойцы других подразделений, даже и тех, кто занял роскошную гостиницу и почивает в роскошных кроватях, все хотят сделать так, как у главнокомандующего Яруша: шоб остаться тут не только на весну, но и на все лето.

Где еще найдешь такую жизнь? Эх, молодцы американцы, не пожалели денег. Пять мульярдов, это тебе не хрен собачий. На эти мульярды можно устроить житуху в таких масштабах, как на Майдане.

Словом, и те и другие блаженствовали. Никто, правда, не знал и не мог знать, что проявляют торопливость только заокеанские хозяева. Ведь тратится миллион ежедневно на содержание тех, кто в шлемах. Пять миллиардов это большая сумма, но ведь кроме Майдана надо содержать и Наливай-Разливайченко и ему подобных, платить за транспорт, медицинское обслуживание по американским меркам. Не зря же майданутых лечат, кормят, а бойцов «Беркута» никто не лечит, никто не кормит, а Янукович бесконечно ведет переговоры в кабинете и дальше носа ничего не видит.

За ускорение смены власти в Киеве отвечает Нудельман, а у нее что-то не все гладко. А может российская разведка? Не зря же ее телефонный разговор с этим худосочным Пайеттом не только прослушали и записали, но и обратили в видео, чтоб никто не посмел сказать, что это не она, Виктория Нудельман и Пейта.

Чтобы хоть на время избавиться от нервозного состояния, она схватила за руку это страшилище Пайетта и потащила в баню, где они оба в костюме Адама и Евы принимали то горячий, то холодный душ. Но и тут…Пейта не проснулся, как мужчина, и опять же она, бедная, потерпела фиаско.

Тогда пришла единственная спасительная надежда обратиться к польскому агенту Квасневскому. Квасневский не спал трое суток: ждал звонка Нудельман.

– Ты, пшек, старый-молодой козел, звони Муркель и во Францию, забыла уж, как зовут этого осла, но все равно скажи им, пусть отправляют своих министров иностранных дел в Киев. А сам отправь своего Сикорского. Мне они во как нужны. Я передаю тебе приказ Барака. Понял? То-то же! Американцы всегда ясно говорят.

– Дзянкуе бардзо, бардзо дзянкуе, – лепетал Квасневский, целуя заплеванный микрофон.

Звонки трезвонили сначала в Берлине, потом в Париже. Президенты этих стран без каких-либо вопросов вызвали своих министров и велели им собирать чемоданы, чтобы незамедлительно отправиться в бурлящий, такой знакомый и так надоевший Киев. Министру иностранных дел Польши Сикорскому пришлось добираться до Берлина на перекладных, чтобы в качестве нежеланного гостя сесть на самолет Штанмайера, белоголового, высокого человека с маленькими злыми глазами, потому что Польша не могла пойти на такие расходы. Она не могла выделить специальный самолет для одного человека в Киев по команде Нудельман. Сикорский все рылся в словаре, подыскивал слова, все хотел произнести краткую речь на немецком языке, но связать слова в предложение никак не получалось.

Два самолета с тремя дипломатами прилетели в Киев уже в восемь вечера. Два часа ушло на встречу с почетной дамой Викторией Нудельман. Была четкая инструкция, что и как надо делать, но вести запись речи Нудельман категорически воспрещалось. Министра иностранных дел Польши Сикорского подвел зевок. Он тут же решил себя наказать, пытался укусить себя за локоть. Не выходило. И попросить кого-то тоже не получалось, он не знал ни одного языка, кроме польского и немного русского. Француз подошел и дал ему в солнечное сплетение.

– Дзянкуе бардзо, – произнес поляк и окончательно проснулся.

У двух министров иностранных дел Франции и Германии были свои переводчики, а у Сикорского никого не было, кроме энтузиазма. Когда Нудельман спросила: