– Ребята, по одному перекатывайтесь на спину, тихонько поднимайтесь и в кусты, а там, куда глаза глядят. Пешком добирайтесь до родного Крыма, и пусть каждому поможет Бог, – шептал старший антимайдана Богатырев.

Спустя каких-то сорок минут, площадка, где навзничь лежали приговоренные к смерти пассажиры, была чистая. Бандеровцы от перепития и переедания валялись в собственной блевотине, проснулись утром до восхода солнца и на собственных машинах направились в Киев отрабатывать денежки, полученные от дяди Сэма. Песни никто больше не пел, но каждый был несказанно доволен, справедливо считая, что задание Яруша и дяди Сэма он выполнил с честью. А что касается сбежавших москалей, черт с ними. Получили хороший урок и ладно. В следующем бою пощады не будет.

Их, тех, кто окровавленный, с поломанными ребрами, перебитыми пальцами и даже отрубленными (бандиты ломали палец, а потом отрубали ножом и совали в рот жертве), пять человек скончались в пути. С ними ничего не могли сделать. Их похоронили в степи, и голодные, раздетые, двигались дальше в сторону родного, пока что оккупированного бандеровцами Крыма. И добрались, и вылечились, кто в больницах, кто в домашних условиях. Трагедия, которую они пережили под Корсунем, обошла весь Крым. И это можно считать началом конца оккупации Крыма укропами на протяжении двадцати трех лет. Не Россия оккупировала Крым, Россия потеряла Крым, благодаря малограмотному Хруньке, который считал, что Крым это кусок сладкого пирога, который можно подарить кому угодно, хоть уборщице. Узнав об этой трнагедии, Барак довольно потирал руки и даже выпил бокал шампанского. Это была первая маленькая компенсация пятимиллиардного пожертвования на переворот в далеком от США государстве под названием Украина – неверная дочь России. А Барак так хотел отомстить России …за Сноудена, за то, что Россия позволяет себе вести себя независимо, не выполняя никаких команд из Вашингтона.

Благодаря преступному головотяпству президент Янукович так и не узнал, что произошло с делегатами Крыма, приехавшими защащать его золотое кресло: его мучила трусливая мысль сытого, брюхатого человека о капле крови. Не обладая умом государственного деятеля, он не мог подумать, что после того, как он добровольно согласился лечь на лопатки перед фротманами, бакаями, этинзонами, польются реки крови, и страна, которой он руководил, начнет распадаться. Его мучила капля, а реки крови он не видел: он был слеп и расплатился за свою слепоту. И эта расплата – забвение.

Ни один правитель не обладает достаточным мужеством, чтобы отказаться от золотого кресла, потому что он его недостоин. Ни один народ, который избирает президента, не может знать, кого он избирает, какой бес сидит внутри претендента на высокий пост. Этим процессом наверняка управляют высшие силы. Украинцам не везло с президентами. Россиянам тоже. После расстрела Николая второго, только Путину можно дать высокую оценку, остальные серые, жестокие, амбициозные личности, оставившие кровавый след в истории России.

38

В первом часу ночи Виктор Федорович вызвал секретаря Совета национальной безопасности Клюева. Клюев, как и президент, даже не думал о сне, но Клюев имел возможность подремать, сидя в роскошном кресле и когда сигнал вызова мигал в специальной лампочке, мог и не заметить и продолжал посапывать. Так получилось и в этот раз.

Но Виктор Федорович не стал делать замечание своему подчиненному за то, что тот не явился тут же по вызову, а только устало показал на кресло, сам зевнул и стал тереть мочки ушей крупными пальцами.

– У меня тут возникла идея, – сказал он, – и я решил поделиться. Что если создать нам рабочую группу с участием представителей Кабинета министров и Администрации президента Украины для рассмотрения вопросов по урегулированию политического кризиса? Надо же что-то делать, правда? Я рад, что ушли эти швабы, наши друзья и теперь мы можем обсудить некоторые вопросы в спокойной обстановке.

– И я так думал, – соврал Андрей своему президенту. – Еще не мешало бы Яйценюха ввести в эту рабочую группу.

– Я не возражаю. Только тогда надо всех троих, а то и эти евреи Клочка и Тянивяму обидятся, у каждого из них полон короб амбиций. Скорее бы вся эта бодяга кончилась, надоело все, я начинаю уставать.

– Да нет, что вы?! Надо бороться до конца, – произнес Клюев с дрожью в голосе. Он как никто понимал: если что случится с президентом, пострадает не только президент, но и он, и его семья. – Повстанцы начинают постреливать, робко пока, правда, но это так, прощупывают, ждут вашей реакции. А реакция должна быть адекватной.

– Стрелять в собственный народ? Ты думаешь, это хорошо? Что обо мне скажут потомки? Вот так президент! Приказал стрелять в собственный народ. Я не Ленин, не Сталин и не Хрущев.