Она пыталась шагать, но в камере можно было сделать два шага, и то неполных.

– Мама, как нам вырваться отсюда?

– Вырваться отсюда нельзя. Будь мужественным как твой отец.

Прошло какое-то время, от стен морозильника стал исходить еще больший холод, сынишка накрытый шубой как будто был в безопасности, но у Юлии начали деревенеть ноги. Внутри горел страх настолько, что казалось было жарко. Когда уши стали подмерзать, а влажные волосы на голове превращаться в сосульки, Юля стала подпрыгивать на месте. Это прогоняло чувство холода. Но оно длилось недолго. И мальчишка стал жаловаться на холод, хотя теплая шуба и усиленная работа сердца, была тем насосом, которая гоняла и согревала кровь, курсирующую по телу.

При сильном морозе обнаженное тело понижается на пять с лишним градусов в час и спустя три часа при температуре тела в 15 градусов, оно еще живое, но основные органы уже пребывают в замороженном виде и перестают функционировать. Фактически наступает смерть. Через три часа.

Но благодаря одежде и бегу на месте Юля отодвигала наступление смерти на какое-то время. Уже через четыре часа сынишка перестал шевелиться и реагировать на холод. А у нее начали коченеть ноги, не слушались руки, туманиться мозг. Но она все сильнее прижимала сына к своему телу. Он сначала плакал, а потом затих, все также крепко обнимая холодеющее тело матери.

Юлия так и упала на дно морозильной камеры, прикрывая своим телом сына, движимая подсознанием, что не даст сыну погибнуть от холода. Спустя пять, а то и шесть часов оба тела, тело матери и сына не подавали больше признаков жизни, и гомик Ляшка – Букашка мог в этом убедиться. Как всякий извращенец, Ляшка – Букашка пританцовывал внизу. Ему не терпелось узнать, что там происходит. Он несколько раз посылал Отвертку с заданием приложить ухо к двери морозилки, послушать и зафиксировать любые шорохи, крики, особенно ребенка. Но тот не приносил никаких новых вестей.

– Тады иди, ищи телевидение. Надо зафиксировать результат казни, шоб все знали: этот способ изобрел Ляшка – Букашка. Иди: одна нога здесь, другая там. Я буду здесь в подвале ждать, либо у морозилки, но открывать морозилку не стану. Надо подождать тележурналистов и сделать материал для эфира.

Отвертка отправился на поиски, но тележурналистов нигде не застал. Все готовились к большому мероприятию – публичной казни, намеченной на пятницу.

Когда он вернулся и собирался спуститься в подвал, он увидел Ляшку у раскрытого морозилника. Два трупа лежали на дне морозилки, а Ляшка – Букашка расхаживал, довольный и повторял: ай, да Ляшка – Букашка, до чего же ты гениальный полководец! Когда люди это поймут?

29

Едва Ляшка – Букашка покинул свой бункер, как тут же понял, что он далеко не один. На небольшой площадке, практически безлюдной мелькали военные. Они были беспокойны, чуть-чуть накачанные наркотиками, потому что двигались как-то так неуверенно, а некоторые просто палили в воздух, интереса ради.

– Шо тут робыться? – спросил Ляшка – Букашка одного солдата, который уронил автомат и прежде чем его поднять, танцевал гопака вокруг него.

– Идет всемирная подготовка к казни всех москалей, сепаратистов, коммунистов, теллористов и всякой сволочи. Присоединяйся, браток. Получишь невероятный кайф!

– Я пока свою отдельную казнь устрою, а потом к вам присобачусь, ежели позовет ваш главный командир.

– Тече вода каламутна…, – запел солдат, стоя на коленях. – Ну, тогда пошел на х…, а то начну палить.

– В своих? Да как же!

– Уматывай, я сказал!

Солдат схватил автомат и пустил очередь в воздух. Ляшка – Букашка струхнул.

– Бегу, бегу, у меня свои дела, а ты подожди здесь, может скоро увидимся.

В десять часов утра на площадь прибыли полки Айдар, Днепр, Азов и Правый сектор. Они выстроились квадратом на площади, и как только раздалась барабанная дробь, все подняли кадыки вверх и замерли; это был знак начала церемонии. Но гражданского населения оказалось так мало, что командиры карательных подразделений стали пожимать плечами. Для кого проводить показательную казнь? Для самих себя? Будет ли это интересно.

– Где Ляшка – Букашка? – спросил командир карателей Сенченко, не снимая маски с лица. – Приведите его сюда. Если упрется, под конвоем.

Но Ляшка – Букашка прибежал сам, его не надо было приводить под конвоем.

– Шо? Кому я потребен? Я пытаю старуху, иде ее четыре внука? Уж палец один отрубил на левой руке, а она все молчит, зараза. Одну бабу с пятилетним сыном закрыл в морозильной камере и наглухо запер дверь. Ищу журналистов, шоб засняли…для истории. Для истории, так сказать, поскольку это новый вид казни сепаратистов, предателей нашей Родины. Заснимите этот вид казни хучь на фитоаппарат, тогда я выполню все ваши просьбы.

– Ляшка-Букашка, народу мало. Как нам представить показательную казнь? Попрятались все сепаратисты. Пошли своих хонуриков по домам да по подвалам, пущай их вытащат за шиворот и сюды, на площадь имени Степана Бандеры.

– Она по-другому называется, – сказал Ляшка – Букашка.