Мы обнимаемся. Я ему говорю: "Сын, давай обнимемся!" - и он меня обнимает. Это доставляет обоим удовольствие. Мы любим обниматься. Иногда он обнимает сам. Правда, часто тогда, когда у него плохая отметка.

Или ему надо уйти погулять так, чтоб мама ничего не знала. Я отпускаю - он подводит, приходит не вовремя, мне бросаются упреки: "Вот! Ты его отпускаешь!" - я злюсь, даю себе слово, потом все сначала - он подходит и обнимает.

Наверное, я не отец, а тряпка.

Мой отец меня никогда не обнимал.

А мне так хотелось.

А потом он бросил нас - я был сам не свой. Наверное, где-то в особом счету у меня было записано количество обниманий, которые я так и недополучил.

Так что со своим я обнимаюсь. По каждому удобному случаю. Кажется, это ему тоже нравится. Или мне только кажется? Да нет - точно…

Перед сном он приходит поболтать.

Говорит какую-то ерунду про друзей, про песни, про певиц. Он с утра до вечера может слушать музыку и обсуждать.

А я ему: "Да… да… конечно…" - мне все равно, что он скажет. Наверное, в свои пятнадцать я тоже нес околесицу. Главное, что можно смотреть, как он улыбается, как загораются его глаза.

Хорошо, что он не пошел в Нахимовское. Я ему предложил, но он отказался. Он другой. И в этом он не виноват. Он мало читает.

Я объясняю ему, что чтение важно для развития внутренней речи, а без нее нет человека.

Такое впечатление, что говорю с забором.

Тогда я беру в руки мандельштамовский "Камень": "… и в лазури почуяли мы ассирийские крылья стрекоз, переборы коленчатой тьмы…"

Когда я читаю, ему нравится.

Тогда буду читать ему я. Неважно. Пусть хоть так.

Мне нравится, что в метро мы стоим рядом. От станции к станции. Тесно. Много людей. Потом он выходит, не обернувшись.

А я ждал, что обернется? Может, и ждал, но так тоже ничего.

Письма

Мне пишут письма. Открываю, а там: "Саня! Тут мне только что рассказали историю. Слушай!

Служил в краях нехоженых на подводной лодке командир, который очень любил из ружья стрелять. Даже в дальние походы с собой винтовку брал. Ну мало ли, у берега всплывут. И какую дичь заметит с капитанского мостика, так всё пристрелить норовит. Видать, папа у него был мамин-сибиряк и белке в глаз бил. Надо сказать, что капитан этот стрелял очень даже неплохо. Так вот, всплыли они как-то у родного скалистого берега, не знаю уж по какой причине, но только заметил вдруг капитан со своего мостика, что на утесе олень стоит, да так красиво, гордый такой, одинокий, на фоне хмурого северного неба. Принесли кэпу винтовку, он тщательно прицелился, все свободные от вахты сбежались посмотреть на это представление, ставки делать стали, попадет или нет… Раздается выстрел, олень как подкошенный падает с обрыва в воду - буль!.. за ним следом летят нарты и чукча…

Короткая немая сцена…

Наши действия? "Срочное погружение!!!!!!!"

А вот еще: "У одного знаменитого поэта и прозаика жила огромная черепаха, и по ночам он, вставая поссать, все время об нее спотыкался. И вот он решил ее пометить: нарисовал круг фосфоресцирующей краской и внутри надписал. И пришел к нему в гости другой поэт и прозаик - зачинатель национальной идеи. Напились они хуже свиней, а среди ночи приятель будит хозяина и говорит: "Я допился. У меня белая горячка. На меня сейчас светящийся круг наползал, внутри у него череп с костями и написано: "Хуй!"

Да! Чуть не забыл. По поводу последнего слова предыдущего рассказика.

На днях мой знакомый передал мне достаточно любопытный документ. Его приятель проходил практику в Ростовской военной прокуратуре и, просматривая уголовные (и не очень) дела, наткнулся на объяснительную записку некоего каноника Платонова Е. П. Суть же самого дела заключается в том, что означенный каноник в момент крайнего душевного волнения послал военного комиссара Ворошиловского района города Ростова-на-Дону гражданина Рожкова туда, куда обычно военных комиссаров не посылают. Тот обиделся, подал заявление и т. д., и т. п. Впрочем, сам текст заявления каноника, который ниже приводится полностью, без изменений, сокращений и с сохранением всех фамилий, проиллюстрирует ситуацию гораздо ярче, нежели это смогу сделать я. Итак:

"Римско-католическая церковь.

Ростовское-на-Дону собрание христиан "Слово Божие", г. Ростов-на-Дону, ул. Красноармейская, 126, тел.676923, исх. № 43 от 11.12.99 г.

Слава Иисусу Христу!

Прокуратура Ворошиловского района г. Ростова-на-Дону, монсеньору Украинцеву В. Б.

Евгений Платонов по вразумлению Божьему заявляет:

Возрадуемся о Господе!

Уважаемый Вадим Борисович!

Поминая всех святых, ставлю Вас в известность, что слово "хуй" является общенародным и общеупотребимым обозначением мужского полового органа и применительно к обладателю такового - Рожкову - гражданину и комиссару, не имеет оскорбительного значения по целому ряду причин.

1. Рожков сам пользуется этим словом применительно хотя бы к собственному половому органу, этот солдафон слишком примитивен, чтобы называть "хуй" "пенисом".

2. Ни в слове "хуй", ни в самом мужском половом органе нет ничего оскорбительного.