Читаем Косово 99 полностью

По поводу нервов, да и вообще психики тут будет уместно высказаться особо. Каждый год в США какой ни будь сумасшедший в каком ни будь общественном месте расстреливает людей, а затем, если его не убивает полиция, стреляется сам. Проводя в дальнейшем обыск у него дома, как правило, находят письмо или даже видеопослание в котором псих сообщает о том, что «ему всё надоело», «он хочет прославиться», «он ненавидит людей и вообще жизнь», «он хотел бы уничтожить человечество» ну и т д. Представьте, что среди нас был бы такой человек. Осознав, что начатая им стрельба спровоцирует ответный огонь и как следствие возможное развитие событий мирового масштаба, такой безумец не упустил бы свой шанс навсегда войти в историю. Ему даже не пришлось бы особо утруждать себя — открыл огонь по солдатам другой армии и всё, дело сделано.

Конечно, в армии есть психологи и следовательно люди с ненормальной психикой должны быть своевременно выявлены и нейтрализованы, в принципе психи вообще в армию попадать не должны. Но это в теории. На практике в российской армии психологи работают чисто формально — проведут пару примитивных тестирований и этим всё заканчивается. Конечно, можно предположить, что где-то они работают по настоящему, но я лично с этим практически никогда не сталкивался. Проведут формальное мероприятие и дело с концом, можно докладывать о том, что всё в порядке. Таким образом, получается, что психически нездоровых людей в армии якобы нет, но в реальности они там присутствуют. В этом отношении, равно как и во многих других, армия ничем не отличается от общества в целом. Конкретно во 2ПДР один «чудной» человек по имени Эдик присутствовал, однако усилиями командира роты при помощи бригадного психолога он был отправлен обратно в Россию примерно через месяц своей службы в Боснии. Наркоманов в армии тоже вроде как нет, но это опять же формально. На практике они есть и я в данном случае говорю уже про армию Великобритании.

О «наркомах» Её Величества и российских психах расскажу потом. Сейчас важно другое. Представьте картину, когда при первой встрече в Косово наших и английских сил присутствовало бы несколько хорошо вооружённых наркоманов и психопатов из обеих стран… Я человек адекватный, при этом воображение у меня развито хорошо и поэтому когда я мысленно представил эту картину, мне стало немного «не по себе». Как-то я даже проиграл в уме ситуацию, как бы я стал действовать, если бы был одним из тех, кто хочет уйти из жизни «на прощанье громко хлопнув дверью». Мои размышления носили чисто теоретический характер, а ведь кто-то мог поступить так в действительности.

Я не помню уже, сколько длились эти переговоры, зато помню, что дождь всё лил и лил. Стало темнеть, в Югославии темнеет рано и ночи всегда очень тёмные. Наконец мы двинулись в обратную сторону, к тому времени я промок окончательно и мне было очень холодно. Переодеваться было не во что, согреться не от чего и мои мысли повернулись в сторону презентованной сербами в Приштине пол-литровой бутылке. Также мне уже хотелось спать, что касается Толстого, то я вообще не представляю, как он вёл машину, он ведь должен был устать больше чем я. Мы вернулись на прежнюю позицию, расположенную возле входа в подземный ангар-аэродром. Я промок насквозь и никак не мог согреться даже внутри БТРа, хотя там было достаточно тепло. На сухом горючем я вскипятил воду и заварил кофе. Таблетки сухого горючего во время горения не дымят и не обладают зловонным запахом, поэтому мы всегда пользовались ими прямо в машине, на полу. Одной таблетки, при правильном использовании, вполне хватает для разогрева почти полной кружки воды. Закопчёность дна посуды сильно снижает скорость разогрева и поэтому дно нужно своевременно очищать.

У Серёги был припасён целый ящичек всевозможных напитков типа кофе, чая, какао. Ящичек этот изначально был предназначен для хранения какого то дополнительного оборудования, но на практике мой водитель складывал туда оставшийся от сухих пайков, да и просто где-то раздобытые какао, кофе, сахар и т. д. Ящичек, таким образом заполнялся длительное время — Серёга во время боснийских патрулирований и выездных постов никому ничего оттуда, как правило, не давал. Как я уже сказал Толстый был человеком прижимистым и в данном случае эта его особенность пригодилась нам обоим.

Мы с Серёгой принялись ужинать, в дело пошла и ловко подхваченная мной бутылка водки. Водка была якобы русская, как сейчас помню, называлась она «Сибириада». Вроде как из русской Сибири. В действительности никто из нас, россиян, такой водки в России никогда не видел. Вкус водки был жестковат, но ничего страшного, прижилась в организме она прекрасно.