Читаем Косово 99 полностью

Проехав без остановки мимо Углевика в скором времени мы подъехали к окраинам города Биелина. Этот, по российским меркам маленький городок был последним городом Боснии в этом направлении, дальше был мост через реку Дрина и начиналась Сербия, частью которой являлся многострадальный край Косово, конечная цель нашего марш-броска. Немного не доезжая Биелины мы свернули на располагавшуюся рядом с дорогой площадку где уже находилась наша техника из других подразделений. На этой площадке в мирное время служившей по-видимому автодромом для подготовки водителей наша колонна была окончательно сформирована. Некоторые наши машины не были «помечены» надписью КФОР и поэтому такую надпись наносили прямо на месте, закрашивая в аббревиатуре СФОР первую букву и взамен нанося по трафарету букву «К». Таким образом наша колонна вроде как относилась к коллективным силам НАТО в Косово. На окраинах Биелины мы простояли около часа успев немного перекусить и пообщаться между собой. Боевой дух ребят был высок, у большинства буквально «чесались руки» хорошенько «вломить люлей» албанцам. Я полностью разделял эти намеренья, надеясь если уж не на возможность поубивать албанских боевиков, то хотя бы на возможность лично чем ни будь помочь сербам, которым я искренне сочувствовал. Даже сам факт опасных приключений и непосредственного участия в важнейших мировых событиях будоражил мне кровь. При этом я прекрасно понимал, что может случиться со мной в случае неблагоприятного исхода предстоящей операции (неблагоприятного не только для всей операции, но и для меня лично). Вполне реальным для меня представлялось развитие событий в ходе которых я буду убит, хуже того изувечен или, самое страшное, попаду в плен.

Я не случайно расставил приоритеты именно так — дело в том, что смерти я никогда не боялся. С детских лет когда я видел страдания даже самой маленькой зверушки я испытывал чувство жалости и сострадания, говоря другими словами вид страдающего живого существа «задевал меня за живое», а вот к факту смерти я относился спокойно, почти равнодушно. Умер кто-то, ну и умер (как говорится, умер Максим, ну и хуй с ним). Чем старше я становился тем более нелепым и ненормальным мне казался имеющийся у многих людей страх смерти. В конечном итоге я пришёл к выводу что смерти боятся лишь дураки и трусы: дураки потому, что не понимают того, что смерть это естественная и неотъемлемая т. е. нормальная часть жизни, а трусы потому что они и так вечно всего боятся. Из всего вышесказанного вовсе не следует что я горю желанием умереть, вовсе нет — я люблю жизнь, более того, для защиты своей жизни я приложу максимум усилий и пойду на самые крайне меры. Что касается сильных увечий и плена, то тут и так всё понятно: здоровье важнее жизни, а что происходит с пленными попавшими в руки мусульманских боевиков я неоднократно видел на видеозаписях. По поводу плена — в дальнейшем я приведу один случай произошедший как раз в Косово.

Короче говоря дело предстояло опасное и я понимал это, однако желания помочь сербам, жёстко наказать албанцев, испытать себя войной для меня были главенствующими. Даже сам факт опасности привлекал меня поскольку с моральной точки зрения только то и составляет главное духовное (а следовательно и неотъемлемое) богатство человека, что было достигнуто в опасных и трудных условиях. Толстый никак не высказывал своего мнения однако видно было, что он не особо в восторге от предстоящей поездки. Кроме опасностей нашего путешествия его естественно волновало техническое состояние машины и он пользуясь случаем ещё раз заглянул в силовое отделение БТРа. Всё было в порядке. Техника батальона готова, боевой дух бойцов на высоте — готовьтесь албанцы, русские идут!

Мы построились и получили приказ на выдвижение. Генерал-майор Рыбкин приказал на любую провокацию отвечать огнём. Этот приказ вызвал у меня чувство огромного уважения к тому кто его отдал не побоявшись тем самым взять на себя всю ответственность за возможные эксцессы и полностью снять её с нас. С годами уважение к этому человеку у меня возросло так как я осознал простой факт: оставь мы без внимания хоть один провокационный эпизод в отношении себя то уже на следующий день размер агрессии в отношении нас вырос бы в геометрической прогрессии. Нас было около двухсот человек и тысячи оборзевших от безнаказанности албанцев просто-напросто разорвали бы нас в клочья. Совсем другое дело когда первый же провокатор получил бы пулю, причём сразу же. Это резко остудило бы дерзость остальных — жить каждому хочется. Для нас вопрос быстрой расправы над провокаторами был вопросом выживания.