Читаем Космос. Марс (СИ) полностью

— Я расскажу всем о нас, — сказал Молчанов позже, когда девушка ловила, плавающую по модулю, одежду.

Нака привела себя в порядок, руки девушки дрожали не от услышанного, а от его общего напора. Она больше не носила повязку на голове. Взгляд ее давно стал уверенным, словно она знала его всю жизнь.

— Завтра. Первым делом, — добавил он.

Она погладила его волосы. Затем обняла, положила голову на грудь и прижалась так, словно хотела слиться с ним воедино.

— Сегодня утром я подслушивал, как ты пела в каюте.

— Тебе понравилось?

— Я раньше не слышал эту песню.

— Это колыбельная. Мама пела мне в детстве. Летняя звездочка потерялась в ночи и не может найти выход. Если дитя уснет, то сон укажет путь летней звездочке. Утром она вернется и разбудит теплым поцелуем. Я обязательно спою ее своим детям.

Они молчали и, казалось, Нака боится даже вздохнуть чтобы не испортить этот миг. В голове Молчанова была пустота, ни единой мысли. Вакуум.

А потом он вдруг произнес:

— Когда ты была в коме… Я отключил тебя.

Нака неторопливо высвободилась из его объятий. Сдвинув брови, она попыталась прочитать что-то по его немому лицу.

— Я сама очнулась.

Молчанов покачал головой.

— Я не имел права так поступать. Не знаю почему так сделал. Наверное, испугался.

— Испугался чего?

Сзади прогремел голос Покровского:

— Эй! Передатчики вам нахрена, голубки?

Молчанов и Нака обернулись. Голова Покровского торчала из перехода. Они судорожно проверили передатчики. Оба были отключены.

Покровский сказал следовать за ним и скрылся. Втроем они прибыли в главный модуль. Командир Стивенсон и доктор Пател уже были там.

— Ну, что там? Уже оценили? — с нетерпением спросил Покровский.

Командир Стивенсон обернулся и молча посмотрел на членов экипажа.

— В нашу сторону? — добавил Покровский.

Командир кивнул, потом посмотрел на ничего не понимающих Наку и Молчанова.

— Коронарный выброс. Высшая категория.

Нака закрыла лицо руками и вскрикнула в ладони.

— Буря столетия. А еще говорят совпадений не бывает. Предупреждал я, господу надоест на весь этот срам смотреть, — сказал Покровский.

Члены экипажа переглянулись.

— Давно ЦУП знает? — спросил Молчанов.

— Спутники на орбите солнца сгорели. Поток засекли только сейчас.

— Сколько у нас времени? — спросил Молчанов.

— Двенадцать часов.

Воцарилась тишина.

— Пилот, открой люк я спрыгну с самолета, — по слогам произнес Покровский.

— Щит выдержит? — спросил Молчанов.

— Такая мощь пробила бы и земную магнитосферу, — заключил доктор Пател. — Как в супершторм 1859-го.

— Капсула может и спасет нас, но все оборудование сгорит, — сказал Покровский.

— Требуется моделирование, — сказал Стивенсон.

Доктор Пател вбил данные в компьютер. Все следили за его движениями в предвкушении. Компьютер должен был просчитать переживут они бурю или нет.

На экране появилось изображение солнца. От звезды оторвался поток солнечного ветра, похожий на тысячи острых иголок. Эти иголки полетели в направлении крохотной точки, помещенной в мыльный пузырь – корабль «Прайм-1479», окруженный Щитом. Иголки врезались в пузырь и вытянули его в гигантскую каплю, на кончике которой корабль несколько минут балансировал на грани жизни и смерти. Иголки продолжили натиск, пузырь лопнул, и точка погасла.

— То, что нам хана было ясно и без мультика, — сказал Покровский.

— Что же ЦУП, сэр? — обратилась Нака. — У них есть план?

— О, да. Отпраздновать, что на пути бури оказалась не Земля, — сказал Покровский.

Стивенсон посмотрел на него пустым, беспомощным взглядом.

— Эй, док. Я знаю у тебя еще осталось горяченькое. Давай хоть напоследок. Сядем, поговорим как люди, выпьем. Что трезвым-то помирать?

Доктор Пател, внезапно, схватил шею Покровского в замок, и придавил бортинженера к стене. Ричард Пател выглядел так, будто собирался открутить Покровскому голову. Молчанов подлетел сбоку и обхватил руку доктора.

— Ричард, хватит, — приказал Стивенсон, почти умоляющим голосом.

Глаза Покровского широко раскрылись. Бортинженер не пытался сопротивляться. Его, будто и не было здесь вовсе, а был кто-то другой. Молчанов увидел Покровского именно таким, каким видел тогда, через толстое стекло иллюминатора, с глазами полными боли и совершенно бесстрашными.

— Ты хочешь умереть? Умереть?! — взревел доктор Пател.

Покровский напряг шейные мышцы.

— Мне нечего терять, док. Давай.

Доктор Пател не отпускал хватку. Он сжимал еще сильней.

— Сэр, прекратите это! — кричал Молчанов, пытаясь отогнуть стальную руку доктора Патела. — Прикажите им прекратить.

Вены на лице Покровского оформились в канаты, кожа покраснела и пошла трещинами, а лицо растянулось в зловещей ухмылке.

— Я говорил, летописец. Они давно это задумали.

— Прекратите, прошу вас, — всхлипывая, пробормотала Нака.

Молчанов облетел Патела сзади и сдавил шею доктора обеими руками. Доктор Пател захрипел и отцепился от Покровского. Молчанов и доктор кувыркались в воздухе. Доктор Пател врезал Молчанову локтем в грудь. Молчанов выдохнул и живот стянуло тупой болью.

Покровский откашлялся.

— Ну что, гнида…