Семья всё больше начинала понимать, что существа здесь живущие вполне разумны, но больно уж ленивы. Это заставило Клавдию подумать, что Бог подарил сознание и им, из чего следует, что они тоже способны уверовать в Него. С помощью компьютера она вызвала из воздуха голограмму огромного символа. Символа их веры. Но эта чудо-технология не вызвала в инопланетянах никакой заинтересованности. Разве что один великан слегка задумался, прежде чем пройти сквозь голограмму.

— Похоже, им на всё наплевать, — предположил Даниил.

Семья вернулась на корабль истощённой. Поужинав, Даниил заперся у себя в кабинете и начал записывать в старинные бумаги свои впечатления о встрече с этими необычными существами. Сомнения не оставалось, они разумны, бесстрашны, физически развиты и могут мастерить. Внешне от людей их отличает только рост, что вполне объясняется свойствами планеты. Можно предположить, что это и есть люди, только на ранней стадии развития.

Заперев бумаги, Даниил отправился в спальню и вскоре заснул, обнятый молодой женой. Сны его были тревожны, храп свиреп, а тело напряжено.

Проснувшись на следующий день, жены рядом с собой он не обнаружил. В жилых комнатах её тоже не было, как, впрочем, и сына. До смерти напуганный, Даниил побежал на мостик, где с ужасом обнаружил родных в объятиях человекоподобных роботов. По их номерам он понял, что роботы принадлежат Главному Монастырю.

— Не пугайся, друг мой, — услышал Даниил за спиной знакомый голос.

Обернувшись, он увидел монаха, благословлявшего его семью на полёт. Звали монаха Стефан. Именно он должен был ответить на их сообщение из Главного Монастыря.

— Что ваши роботы делают с моей семьёй? — испуганно спросил Даниил.

Монах, раскинув полы длинного чёрного плаща, сел в кресло главного помощника капитана и, пристально вглядываясь в Даниила, доверительным тоном сказал:

— Не бойся, семья твоя в полной безопасности. Мои роботы лишь заменят им память.

— Зачем? — удивился Даниил.

— Что ж, если тебе хочется, то я расскажу, в чём дело.

— Будьте добры.

— Ты ведь хорошо осведомлён в истории нашей Земли, — туманно начал Стефан, обратив взор к потолку.

— Все знают историю.

— Значит, для тебя не секрет, что единственная сила поддерживающая человечество, это возникшая в двадцать третьем веке Религия, вобравшая в себя весь прежний человеческий опыт. Раньше Земля делилась на государства, города, континенты. А сейчас мы стали одной большой семьёй, и всё благодаря вере. Мы хотим, чтобы вера эта была вечна, сын мой. Ведь ты помнишь Кризис? Ужасный кризис сотряс человечество. Экономический, духовный, политический, экзистенциальный кризис. Глобальные войны, самоубийства и непрерывный рост технологий грозил коллапсом, и тогда, на самой гране этого коллапса свершилась революция. Духовная революция, принёсшая в сердца радость. Наши дети уже и не знают, что такое жестокость или оружие. Они не знают, что такое голод и грязь. И единственное, что по-прежнему вселяет в людей уверенность, это Религия, по заверениям которой они избранны и любимы Богом.

Стефан остановился, чтобы дать Даниилу подумать. Но и при этом Даниил ничего не мог сообразить. Причём вообще тут была история?

— Эх, — разочарованно вздохнул монах, — жизнь, которую ты нашёл на этой планете, ставит под сомнение уникальность нашего вида. И о существовании этой жизни людям лучше не знать.

— Так вот почему вы изменяете им память? — с прискорбием спросил Даниил.

— Да. Боюсь, это ждёт всех членов семьи Заточников.

Даниил очнулся смотрящим на монитор. Цифры показывали, что планета под кораблём практически полностью разрушена и «переработана». Спустившись на кухню, Даниил увидел жену, готовящую капустный салат.

Делать было нечего, и он решил проверить, как поживают его исторические бумаги, которые он почему-то так и не вытащил из стола. Видимо, слишком заработался, изучая очередную планету, которую потом, как обычно, пустил на «переработку». Но каково же было его удивление, когда он обнаружил эти бумаги исписанными собственной рукой…

Римма Кошурникова[3]

Орфей и орхидея

Человек надел скафандр и привычно оглядел себя. Всё в порядке, можно выходить. Он набрал на щите шлюзовой камеры код — «автомат» — и шагнул на красный песок. Двери камеры бесшумно закрылись за ним.